Ловец бабочек

– Она… она хочет, чтобы я вышла замуж за… за воеводу…

Говоря по правде, с того прошлого разу, когда приворожить князя Вевельского не вышло – ох и гневалась маменька на панну Белялинску, что помешала свершиться должному – о свадьбе она больше не заговаривала.

- А ты? Ты разве не хочешь за него замуж? – голос был строг.

- Нет, - искренне ответила Гражина.

- Отчего же?

- Он… - от как ему объяснить, что воевода, может, и хорош. Почти как из роману. И галантен. И ручки ей целовал. И даже танцевать изволил, когда бал приключился.

Вот только чуялось, что сия галантность есть исключительно воспитание хорошее, не больше того. И танцевал он не с одною Гражиной, и комплименты всем одинаково отвешивал… и вообще был каким-то… не таким.

Гражине хотелось любви.

Чтоб с первого взгляда. С полувздоха. Чтобы его глаза в толпе встретились с ее очами, и чтобы встреча сия удивительная преобразила обоих… холод и жар. Сердце истомленное. И поиски долгие той красавицы… и чтобы только ее красоту воспевал.

Про красоту она ничего не сказала.

Постыдно это.

Душа должна быть прекрасна, только Гражина как-то сомневалась, что с одного взгляду хоть кто красоту душевную разглядеть способен будет. А потому сказала:

- Не нравится он мне. Скользкий какой-то.

И поняла: правду сказала.

- Что ж, похвально, - тот, кто стоял рядом, не скрывал своей радости. – Ты осознаешь ответственность, которая легла на тебя. Что до твоей матушки, боюсь, она слишком сложный человек, чтобы воздействовать словом.

И в руку Гражины лег махонький флакончик.

- Добавь ей две капли в вечерний чай, и увидишь, она изменится…

Капли?

Маменьке?

- Не бойся, сестра, - мягко произнес тот, в кого она была влюблена.

Конечно.

Как иначе описать душевный трепет, который охватывал Гражину при мысли о нем? И конечно, ей бы думать о предназначении, но почему-то мысли сворачивались к тому, что матушка этакого жениха не одобрит. И пусть он прекрасен…

…несомненно прекрасен.

…а что Гражина ничего-то про него не знает, так ей и не надобно, достаточно, что она верит в чистоту его помыслов, и вообще у них единство душ наблюдается редкостное, а маменька все единство сведет ко всяким пошлостям, навроде чина, звания иль годового прибытку, без которого у ней и жених женихом не значился. Гражине-то чужого доходу не надобно.

У ней свой имеется.

От тятеньки доставшийся в виде бумаг ценных, с которых проценты идут.