ЖЖурнальные рассказы

Торопливо обежала тело, наполняя его радостной силой, изгоняя вон призрак тлена, а когда я стремительно развернулся, указывая ей цель - снова вырвалась на волю, на сей раз не сбившись с пути.

Яркая вспышка, сухой треск впившейся молнии – и волхв, раскинув руки, медленно повалился на спину, открывая небу лицо с остекленевшими глазами. Земля содрогнулась от грома – тучи славили удачный выстрел. Но даже им не удалось заглушить пронзительный визг издыхающей твари, бьющийся в моих ушах.

Стрела улетает и возвращается так быстро, что человеческому глазу доступен лишь белый тающий след между небом и землей. Если, конечно, ей никто не мешает. На сей раз охотников не нашлось – храбрые ревнители новой веры исчезли в лесу куда быстрее и громче, чем появились. Кем-то отброшенный меч косо воткнулся в землю. 

Остались только она – и я, с протянутой навстречу рукой. Стрела нетерпеливо шевелилась под кожей.

- Зачем ты это сделала?

  - Поймала – или отпустила? – невозмутимо поинтересовалась она. 

Я устало выронил меч, и тот стукнулся о землю простым корявым суком.

- Зачем ты вообще согласилась ему помогать – ты, ведьма, чующая истинную суть не хуже моих псов?

- Мне захотелось посмотреть на живого бога, - не задумываясь, ответила она. Помолчала и веско добавила: - Чтобы узнать, достоин ли он веры.

Я не утерпел, рассмеялся, впервые - искренне и весело.

- Все мы для кого-то боги, ведьма. Даже ты. Так стоит ли искать единого и истинного?

- Но должна же я хоть во что-то верить, – невозмутимо заметила она. Ловко спрыгнула с бревна и пошла прочь, на ходу поправляя венок. Даже не оглянулась, чтобы посмотреть, как я опускаю руку. 

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение ведьминского взгляда. За моей спиной радостно взревела гроза, наперегонки помчались черные красноглазые псы, взрывая землю ливневыми когтями, облаивая дичь звонким громом.

Я усмехнулся и подогнал гарцука пятками. Она тоже осталась позади. В воздушном зеленом платье, с запутавшимся в волосах ветром... мокрых отяжелевших прядях, капающем венке, потемневшей ткани, облепившей дрожащее от холода тело... 

Мелочная месть, недостойная бога. Впрочем, я никогда и не считал себя таковым.