ЖЖурнальные рассказы

 

- Надо же, - оправившись от испуга, ехидно скривился волхв, - ты - да не платишь? Ты – идол воинов, идущих в бой с твоим именем на устах?!            

  - Я покровительствую воинам, - спокойно поправил я, - но войны затеваешь ты. 

 Иногда они прячутся в людях. Тогда их называют одержимыми - или святыми, не умея отличить святость от бесноватости.  

Я смотрел сквозь его пустые глаза - в другие, исполненные злобного ликования. Он осклабился, догадавшись, что дальнейший разговор бесполезен; да и затевался-то ради насмешки, чтобы продлить долгожданный миг торжества.

 

Я узнал его. Это в него полетела моя стрела. 

«Волхв» взмахнул рукой, побуждая приспешников натянуть луки. Те неохотно повиновались, но все медлили со стрельбой, переглядывались, косились на хмурое небо. Вот оно - близкое, подлинное, щетинится над головой, а нового бога что-то пока не видать, не спешит он со знамениями, утверждая в себе... Может, и нет его вовсе?

 - Стреляйте же, - поторопил «волхв», чуя растущее смятение, - без стрелы он бессилен причинить вам зло!

"Почти бессилен" - мысленно поправился я.

Не глядя, завел руку за спину, нащупал шершавую культю обломанного бурей сука, и в моей ладони он стал череном. Зашуршало светлое древесное лезвие, выскальзывая из ножен ствола. 

Они ахнули и попятились. Люди боятся незнакомого, непонятного. Поэтому ими так легко управлять, укрепляя этот страх лживыми речами. 

А ведь это всего лишь меч.

 

Чужое оружие побуждает схватиться за свое лучше любого приказа. Я чуть повел острием, и стрелы испуганно прыснули прочь. Я будто въяве услыхал негодующий вопль оголодавших наконечников и натужный стон древков. 

Дерево не пойдет против дерева. 

Тогда ему придется скреститься с железом.

Они двинулись ко мне, сжимая кольцо, хищно щерясь закаленной сталью. Я ждал, искривив губы в усмешке. Нечисть, божьим именем ведущая против бога. Смешно. Они убьют меня, до конца так и не поверив в мою смерть.

А потом сложат новую красивую легенду, разом перечеркнув прежние...

И тут она разжала пальцы. Спокойно, расчетливо, с той же испытующей полуулыбкой на приоткрытых губах. 

Стрела вздрогнула, помедлила, не веря – а потом метнулась ко мне с безоглядной прытью затравленного зверя, отыскавшего просвет в цепи загонщиков. Я протянул руку, и она юркнула в подставленное запястье, раскрыв и сомкнув за собой жилу.