Тайна проклятого герцога. Книга первая. Леди Ариэлла Уоторби

Спустя еще два поворота мы оказались у широкой галереи, освещенной магическим светом, украшенной картинами, изображающими морские пейзажи, и полом, устланным великолепным ассирейским ковром. Идти по нему однозначно было приятнее, чем по каменным плитам замка.

— Спальня герцога, — уведомил Ирек, когда мы миновали первую дверь галереи.

Любопытно, зачем господин поверенный мне это сообщил?! Лично мне было совершенно неинтересно, где спальня моего почти супруга, интересовало кое-что другое:

— А это чьи? — поинтересовалась я, когда мы проследовали далее мимо других дверей.

— Здесь будете проживать только вы и герцог, — сообщил поверенный таким тоном, словно вопросы задавать я вовсе не имею права.

А дверей было много — я насчитала восемь прежде, чем, миновав всю галерею, Ирек сообщил:

— Ваши покои, леди Уоторби.

Дверь открылась самостоятельно — магия в замке все же имела место, — и сразу зажглись магические светильники. Несмело войдя в помещение, я увидела кровать. Это было несколько странно, ведь ожидалось как минимум три комнаты, а здесь имелась лишь спальня и неприметная дверь, видимо, ведущая в уборную.

Обстановка оказалась донельзя скромной: собственно кровать, столик у зарешеченного окна, одинокий стул почему-то у стены, а не у стола, платяной шкаф в дальнем углу. Ни занавесок, ни ковра, ни даже пледа — постель была застелена грубым серым сукном.

— Поко-о-ои… — не скрывая иронии, протянула я.

Галерея была и то роскошнее.

— Это военный объект, леди, — сухо напомнил поверенный.

Я решила промолчать и протянула руку за собственным саквояжем.

— Ваши вещи скоро принесут, — сообщил мне Ирек, отдав саквояж, — и…

Все так же молча я закрыла дверь.

Не потому что хотела показаться грубой, вовсе нет — просто не хотела показать, насколько я была подавлена произошедшей встречей с будущим супругом. Оставшись одна, бросила саквояж на постель, прошла к окну и распахнула тяжелые ставни. В лицо ударил теплый морской воздух, чуть солоноватый, с привкусом приключений и свободы, и такой… Слезы заструились по щекам, пальцы вцепились в решетку, грубую и ржавую.

А за окном уже была ночь, в небе сияли звезды, на море, словно отражением звездного неба, мерцали фонарики рыбацких лодок, в крепости прозвучал горн…

Дверь открылась без стука, когда я от молчаливых слез перешла к судорожным рыданиям. Естественно, мгновенно перестала плакать и порадовалась тому, что так и не сняла шляпку.