Бабье царство. Книга 2. Экспедиция и Леди Артур

Старший халумари засопел, словно не хотел отдавать что-то, в то же время не желая отказывать магичке.

Катарина выпрыгнула из кухонного фургона и подошла поближе. В руках волшебница, уже одетая в серое дорожное платье, держала коробочку со свинцовыми буковками, пинцет, бутылочки с разными чернилами и большую пачку белоснежной бумаги, какую только халумари делают. А вот пресса не имелось.

Теперь понятно, почему Иваништ злится. Он продаёт такие всем желающим завести собственную книгопечатню и водит любопытных показать на свои чудеса.

А сами-то делают книги не так. У них большая, как мельничные жернова, коробка гудит и выплёвывает готовые письмена и картинки.

А недавно их печатню обокрали. Ну, как обокрали: пока Герда зажимала в углу оставшегося на ночь сторожить добро халумари, в домик могли залезть все, кто хотел, – и залезли. Вот он и не сознается, списывая на духов и ночное сестринство.

– Не яси.

Шмыгнув носом, Катарина сунулась в свой фургон и получше прикрыла полотенцем стопку книжек с разноцветными картинками – комиксов, добытых тоже ночью.

Потом сунула руку в положенную между подлавочных ящиков сумку. Пальцы нащупали драгоценность: она на месте и целая. Мамин подарок на пятнадцать лет.

Тем временем разговор между Иваништем и Лукрецией продолжался.

– Да, сущая безделица, – небрежно бросила волшебница, но голос ее выдавал: лжёт она. И нотки в голосе изменились, и неуверенное сглатывание слюны добавилось. Заинтересованная, Катарина вынырнула из фургона и снова опустилась на тюки рядом с Урсулой.

– Что ты бегаешь туда-сюда, как будто дырку скипидаром намазали? – буркнула мечница, с унылым лицом обнимавшая свой двуручник.

– Я слышала, ты по поручению Юрия подарки разносила… – начала храмовница в ответ. – Там мне ничего не было?

– А если и не было? Тебе-то что? – огрызнулась Урсула. Ей в пору красный шнурок на бёдра вешать – так зло себя ведёт. Но нет, дело явно в дочке.

– Ты за Глорию не рада? Она же в услужение самой графине пошла. Что-то не яси?

Урсула вздохнула, словно ей сто лет отмерили богини, причём в прошлом году, и с кряхтением поднялась:

– Я была рада, когда ее в стражу взяли.

Рада, когда пообещали десятницей сделать к зиме. Рада, когда на неё мужички поглядывать начали, аж очередь выстраивалась, – и это при том, что она не красавица. Я бы даже радовалась, если бы ее сиятельство каталась на охоту и по званым ужинам, а дочка везде с ней. Но не в проклятые земли!

– Ну, мы же просто отметим их на карте и нюхнем издали.