Артефакторы-2: Серая радуга

Оставалось всего ничего – короткий бросок, оружие стремится к горлу противника и – над ареной должно разнестись ужасно знакомое по занятиям: «Мертв!»

– Фелла! – вместо этого разнеслось над ареной. Робким голосом Мечтателя. Бестия обернулась нетерпеливо.

Экстер стоял на своей трибуне с чрезвычайно непонятным выражением лица, а рядом с ним в тихой смеховой истерике корчилась Нереида.

– Фелла, – очень виновато прошептал Мечтатель, поднимая песочные часы. – Время… у тебя вышло время… семь секунд назад.

Тут раздался сладкозвучнейший гром, какой только мог услышать Кристо. Нет, не оваций. Клацающих зубов. Отпадающих челюстей!

«Феноменальный идиотизм» торжествовал победу над невероятной боевой мощью и невероятным же опытом.

Серп недоуменно завис в воздухе, на трибуне Фрикс заперхал в кулачок, а Кристо быстро понял, что он уже нагулялся по арене, и, по-по крабьи переваливаясь и охая под нос, с арены удрал. Когда Бестия с яростным рыком обернулась в его сторону – ее встретило пустое место и столбик пыли от подошв кроссовок.

Стиснув зубы и побагровев, Фелла обернулась к трибунам.

Там потихоньку уже начинали ликовать. Кристо все-таки был артефактором, а Бестия была завучем и руководителем звеньев, потому ее не любили гораздо больше. И потом, сознание того, что пятого пажа можно провести при помощи заурядной тупости… в этом было что-то совершенно восхитительное!

Над Бестией теперь не смеялся разве что Мечтатель, который, как известно, не смеялся вовсе.

Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, со щеками, горящими как от пощечин, Фелла нашла взглядом на трибунах своего настоящего противника в этом поединке.

Макс прочитал по ее губам свое имя, а по глазам – что зря остался в Целестии. Фелла выразительно сжала рукоять серпа.

Ковальски постучал пальцем по лбу, напоминая, что серп – это хорошо, но иногда можно бы и мозги включать.

Бестия молча развернулась на каблуках и отправилась с арены на десятиминутную передышку.

– А я думала, она тебе пошлет воздушный поцелуй, – вздохнула Мелита.

– Н-ну, в таком случае ей следовало бы посылать воздушный поцелуй Кристо… – заметил Нольдиус с неким колебанием. Ковальски и Мелита немедленно воззрились на него, как на высшее чудо Целестии. Заумник, представив себе нарисованную картину, притих и больше реплик не подавал.

Кристо появился на трибуне через пару минут и в ореоле ликования.