Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

Тот попытался было вывернуться, но покойница держала крепко.

И губы раздвинула, демонстрируя острые длинные клыки…

- …она открывает глаза…

…черные из-за расплывшихся зрачков.

- …и тянется к нему…

…к шее, движимая одним желанием - вцепиться в нее, глотнуть свежей горячей крови. Некромант, все же матерый, а значит, бывавший во всяких передрягах, почти выворачивается из цепкого захвата, одновременно вытягивая из левого рукава осиновый кол.

- Тянется… - кажется, на этом моменте вдохновение все же покинула Эржбету, и она огляделась в поисках поддержки, которую получила незамедлительно.

- И видит его!

…в Себастьяновом воображении навь давным-давно жертву разглядела, оценила и почти распробовала на вкус.

И от осинового кола отмахнулась играючи, только руку перехватила, сдавила до хруста в костях.

Некромант же зубы стиснул.

Помирать просто так он не собирался, а потому, отринув всякое уважение к покойнице, которая, говоря казенным языком, выказывала реакции, несовместимые с человеческой сущностью, вцепился в волосы и приложил прекрасным лицом о край саркофага.

Навь взвизгнула, не то от обиды, не то от боли, и руки разжала…

Впрочем, сопротивление ее лишь распаляло. Поднявшись в гробу, она села на пятки, широко разведя колени. Острые, посиневшие, они разорвали платье, которое повисло грязными пыльными лоскутами. Навь выгнула спину, опираясь на полусогнутые руки, и черные кривые когти оставили на камне длинные царапины. Змеиный язык скользнул по губам…

Навь зашипела и, покачнувшись, плавным движением соскользнула на пол.

Она приближалась на четвереньках, медленно, и точеные ноздри раздувались, вдыхая сладкий запах крови…

- Видит… и влюбляется!

- Да, - подхватила Эржбета. – С первого взгляда!

Навь остановилась и озадаченно моргнула. Потрясла головой, силясь избавиться от противоестественных для нежити эмоций.

Но куда ей против красавиц?

- Она видит истинную его суть…

Нежить кивнула, видит. И суть, и серебряный стилет, в руке зажатый, и желание этим стилетом в честную навь ткнуть.

А за что, спрашивается? Она ж не виновата, что этот извращенец целоваться полез?

- И суровую мужскую красоту, - поддержала фантазию Иоланта.

Склонив голову, нежить послушно разглядывала несколько помятого некроманта. Тот же не спешил убрать клинок.

- …и одиночество… она сердцем понимает, насколько он одинок…

Сердце нави было столь же мертво, как она сама. Но нежить послушно порадовалась: с двумя некромантами справиться ей было бы куда сложней.