Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

Ничего такая… аккуратненькая, фигуристая… и когда не хмурится, должно быть, симпатична… конечно, не чета Христине, но это скорее достоинство, чем недостаток.

- Кого-то ищете? – прогнусавила панночка Тиана, конвертом отмахиваясь. Треклятые бабочки, верно, заговоренные на Тиану Белопольскую, теперь стучались в дверь.

Свербение в носу стало почти невыносимым.

И Себастьян громко чихнул…

- Нет… пожалуй…

Он глубоко вдохнул, приказывая себе успокоиться, а заодно проклиная доброхота, который присоветовал Его Высочеству отправить этакий изящный подарок.

Чтоб его…

- У вас что-то с лицом… - сказала купчиха, вглядываясь как-то слишком уж пристально.

- Щеки покраснели, да?

Он потрогал щеку, убеждаясь, что за краснотой дело не стало… на гладкой коже проклевывалась чешуя.

- Бабочки… - сдавленным голосом произнес Себастьян, прижимаясь спиной к двери. – Терпеть не могу бабочек…

- Да?

- У них крылья… и чешуйки… вы знаете, что когда бабочки летают, то эти чешуйки сыплются? Отвратительно, правда?

Купчиха медленно кивнула.

Зудели руки.

И спина.

И Себастьян, не способный справиться с этим зудом, о дверь поскребся.

…да что ж это такое!

Если королевич, то, выходит, все дозволено? Между прочим, привороты – это противозаконно…

- Идем, - купчиха вдруг схватила за руку и потянула за собой.

Себастьян вновь чихнул и попытался было пальцами нос зажать, да вовремя увидел, как переливается на них золотом заговоренная пыльца…

…подсудное же дело!

Евдокия шла быстро, едва ли не бегом, и благо коридоры Цветочного павильона были пусты, не то по вечернему времени, не то сами по себе.

И в этом крыле Себастьяну бывать не доводилось.

Он со стоном поскреб шею, которая уже покрылась плотной четырехгранной чешуей… жалобу напишет, сегодня же… две жалобы… или три, и генерал-губернатору лично… мало того, что Себастьяну приходится терпеть душевные излияния королевича, который повадился подолгу гулять с панночкой Тианой, повествуя ей о нелегком королевском бытии, так еще и приворожить пытаются…

Евдокия пинком распахнула резную дверь и втолкнула Себастьяна в комнату.

Ручку застопорила стулом и, уперев руки в бока, сказала:

- Ну и как это понимать?

- Никак, - ответил Себастьян и с немалым наслаждением о стену потерся. – Никак… не… понимать…

Чешуя стремительно отслаивалась и опадала на пол полупрозрачными лоскутами. Крылья все-таки получилось удержать, а вот лицо поплыло.