Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

И лгать-то себе Евдокия непривычная. Нравится ей Лихо…

Лихо-волкодлак…

…пускай себе волкодлак… и вдоль хребта уже проклюнулась жесткая прямая щетина, будто гривка… и глаза у него в темноте с прозеленью… а на свету глянешь – человеческие.

Улыбается хорошо.

А как шепчет на ухо имя ее, то и вовсе тает Евдокия. Стыдно ей и счастливо, и наверное, сколь бы ни продлилось это самое счастье, все ее, Евдокиино.

Об этом она думала, когда резко, едва не ударив Евдокию по носу, распахнулась дверь, выпуская Тиану Белопольску… или того, кто ею притворялся…

- Что вы на меня так смотрите, будто примеряетесь, как сподручней добить, - поинтересовался ненаследный князь, приоткрыв левый глаз.

Глаз был черным, наглым и без тени раскаяния, из-за чего высказанная Себастьяном мысль показалась Евдокии весьма здравой.

Добить.

Вытащить в сад и прикопать меж розовыми кустами.

- Между прочим, - замолкать это недоразумение не собиралось. – Вы меня шантажировали!

- Дуся!

Аленка уставилась на Евдокию с укоризной. Конечно, как у нее совести-то хватило шантажировать самого старшего актора.

А вот обыкновенно.

Хватило.

И Евдокия, если о чем и жалеет, так о том, что сразу его по голове не огрела. Следовало бы.

Огреть. Привязать, а там уже и допрашивать.

- Шантажировала, - почуяв в Аленке сочувствие, Себастьян Вевельский открыл и второй глаз и томно ресницами взмахнул.

Ручку смуглую приподнял, к голове прижал, будто бы болит…

…болит.

И правильно, что болит, и не надо было Аленку звать, но Евдокия испугалась, что и вправду прибила ненароком это недоразумение в панталонах.

- Вы лежите, лежите, - Аленка села на пол и ладони на макушку смуглую возложила с видом таким, что Евдокия едва не усовестилась. – Больно?

- Очень, - сказал этот фигляр, голову задирая так, чтобы Аленке в глаза заглянуть. – Просто невыносимо…

- Дуся!

- Что, Дуся? Дуся желает знать, как давно это… - она пальцем ткнула, чтобы не осталось сомнений, о ком речь идет, - за вами… за нами подглядывало?

Аленка, верно, вспомнив первый вечер в Цветочном павильоне зарделась, но рук не убрала.

- Я не подглядывал, - поспешил оправдаться Себастьян, болезненно кривясь, точно сама необходимость разговаривать с Евдокией причиняла ему немалые мучения. – Я наблюдал.

- Принципиальное различие.

- Дуся!

- Ваша сестрица меня ненавидит! – пожаловался Себастьян поджимая губы…

…ишь, развалился.