Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

Это потому, что скользкий, чешуйчатый, вот и не удержал…

…дернулась длинная нога. И рука вдруг выпросталась, растопыренная пятерня впилась в траву. Гавел, икнув, смотрел, как удлиняются, загибаясь острыми с виду крючьями, ногти князя… вторая рука, сплошь покрытая чешуей, мазнула по траве, оставив в ней глубокие раны.

Тело приподнялось.

Выгнулось.

Из глотки князя вырвалось утробное рычание, от которого Гавел похолодел.

Он понимал, что надо бы бежать и чем скорей, тем лучше, однако дикий ужас сковал его, лишив способности двигаться.

Смотрел.

…вот тело ненаследного князя зеленеет… дергается… он то падает, то вновь привстает.

…и медленно поворачивается к Гавелу.

В лунном белесом свете видны и заострившиеся черты лица… и темные провалы глаз, из которых исчезло все человеческое, и бескровные губы… и клыки…

- У…уйди… - сказал Гавел, отползая…

Князь уходить не собирался. Он покачнулся, но устоял на четвереньках.

Рот раззявил… не рот, а пасть, украшенную парой длинных и острых с виду клыков…

Тихонько взвизгнув, Гавел упал на спину, и когда нежить – а в том, что князь после смерти обратился в нежить, он не сомневался – села на грудь, закрыл глаза.

…вот и все… конец жизни…

…а старуха-то одна осталась… поймет ли?

Поймет, когда оставленные соседке деньги закончатся… нехорошо… надо было больше…

На лицо падала слюна, белая и пахнущая отчего-то мятой… наверное, из князя вышла очень чистоплотная нежить… и все приятней, чем если бы мертвечиной воняло… на этой мысли Боги все же смилостивились над Гавелом, и он лишился чувств.

В блаженной темноте и умирать не страшно.

Темнота длилась и длилась.

И Гавел поневоле задумался, а вдруг он уже умер? И если так, то… он ведь в храмы не заглядывал… и богам не кланялся, потому как знал, что не для него путь исправления, грешил и грешить будет… и если так, то зачем?

Надо было купить белых голубей Иржене-заступнице… а Вотану – меда свежего… не откупом за грехи, но просто, глядишь, и не блуждала бы истомившаяся Гавелова душа впотьмах.

С другой стороны, не в Хельмовы же чертоги ей торопиться?

- …нет, дорогой братец, я, конечно, знал, что у тебя шуточки… дурные, но чтоб настолько? – этот голос разрушил блаженную цельность темноты.

- Да живой он…

- А если бы сердце стало?

- Так не стало же, - возразила нежить голосом ненаследного князя. И Гавел подивился только, до чего нежить хитрая пошла, уже и разговаривать научилась.

Захотелось предупредить того, второго, чтобы бежал, но темнота держала прочно.