Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

– Служить в полиции! Под началом какого-то… да мои предки…

- Думаю, отнеслись бы к ситуации с пониманием.

- Ты… ты ему потакала… во всем… ты… я…

- Успокойся, догогой. Ты дугно выглядишь. В твоем возгасте подобные волнения чгеваты, - матушка подошла к низкому столику и, плеснув в бокал виски, подала отцу. – Выпей.

Бокал полетел в стену.

А Лихо вцепился в ручку, не зная, как быть, войти или…

- Ты… ты думаешь, что отомстила?

- Помилуй, догогой, газве у меня есть пгичины для мести? – как показалось, матушка произнесла это с насмешкой, которую услышал не только Лихослав.

- Я тебя… - отец рванул воротничок рубашки, и серебряные пуговицы дождем посыпались на пол. – Я тебы в монастырь отправлю… за твои шашни…

- Боюсь, сейчас не те вгемена, догогой, - тем же спокойным, слегка насмешливым тоном отвечала матушка. – Ты, конечно, можешь подать на меня в суд… но сомневаюсь, что пгилюдное газбигательство пойдет на пользу князьям Вевельским. Не говогя уже о том, что и мне найдется чего сказать…

Она обошла отца, двигаясь с обычной своей неторопливостью, и Лихо едва-едва успел отступить.

- Я была с тобой тегпелива, Тадеуш, - произнесла княгиня Вевельская, остановившись у двери. – Но ты долго испытывал мое тегпение. Не заставляй меня вспоминать о… нашем бгачном контгакте. Помнится, там есть пункт о том, что в случае газвода я могу тгебовать возвгащения пгиданого.

- Третьей части, - глухо уточнил отец.

- Тгетьей части… мне хватит и этого. А вот хватит ли у тебя сгедств, догогой, чтобы отдать мне эту тгетью часть?

Отец молчал.

И матушка, мягко улыбнувшись, произнесла:

- Не будем ссогиться по пустякам… хотя бы гади детей…

…наверное, ей следовало инициировать развод раньше, тогда, глядишь, и сумела бы получить хоть что-то из остатков приданого.

А она ждала.

Ради детей.

Ради эфемерных приличий, которые когда-то и для Лихослава имели значение, а теперь вот самому смешно.

Женщина, от которой остро, притягательно пахло свежим хлебом, лежала рядом и слушала.

Она была живой и горячей, и по праву принадлежала Лихо, но он все одно трогал ее, убеждаясь, что не мерещится. И петля под сердцем таяла, не та, колдовская, по дури прихваченная, а другая, о существовании которой Лихо и не подозревал.

- Потом-то решили, что раз контракт разорвать нельзя, надобно пользоваться… дескать, князь и простым людям служит… Бесу это не по нраву было, но тут особо ничего не сделаешь. Пишут. Славят.