Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

Как бы там ни было, но Лизанька, смущаясь еще сильней, нежели прежде, все ж ответит, что сердце ее всецело принадлежит князю, и что иного мужа она себе помыслить не могла… и еще что-нибудь в том же духе. Ей несложно, а ему приятно…

И колечко примет…

…надо будет и на размер осторожненько намекнуть, а то нехорошо получится, если заветное колечко, скажем, маловато окажется. Дурная примета.

Лизанька вздохнула и уставилась на собственные пальчики, чудо до чего бледные и изящные.

Сколько забот… а еще конкурс этот… и папенька… вздумалось ему навестить… и ведь не просто так появился, а с очередною нотацией… небось эта, черноглазая, донесла…

С-стервозина!

Ничего, Лизанька по нее тоже найдет, чего рассказать…

- Скучаете, моя прелестница? – Грель появился из кустов и с поклоном протянул Лизаньке розу.

- Как можно? – Лизанька розу приняла и, поднеся к носу, вдохнула аромат.

И взгляд долу опустила.

Грель же, обойдя лавочку, которая стояла в месте приятно уединенном, скрытом от любопытных глаз зарослями колючего бересклета, присел рядышком.

И за руку взял.

И ладонь поцеловал, а потом и каждый пальчик, и взгляд его пылкий заставлял Лизаньку то краснеть, то бледнеть, воображая себе уже не предложение, но их первую ночь…

…после свадьбы…

…свадьба Лизаньки тоже должна пройти идеально.

Платье Лизанька уже выбрала и для себя, и для подружек невесты… вот обзавидуются-то… и надобно будет репортеров пригласить, настоящих, а не как это недоразумение, с которым Лизаньку угораздило связаться… знать бы наперед, что она сама и без помощи…

- Ах, дорогая моя, скажите, о чем вы думаете? – Грель оставил левую ручку в покое и за правую принялся.

Усы его щекотали ладонь…

…и хорошо, что у князя усов нет. Не то, чтобы неприятно, но… непривычно.

- О нас…

- О нас, - томно повторил он. И замолчал, ручку Лизанькину пальцами сжимая, глядя этак, с выражением… - Вы и я, моя дорогая Лизавета… Мы созданы друг для друга… предназначены свыше…

Вот! Лизанька всегда так думала, и маменькины карты твердили то же, а папенька все упрямился.

- Наши судьбы связаны той незримой нитью, которая…

Он говорил так пылко и страстно, что Лизанька заслушалась, а оттого и не заметила, как вдруг оказалась в объятьях князя.

- Что вы…

- Молчите, искусительница!

Молчит.