Хельмова дюжина красавиц: Ведьмаки и колдовки

Она повернулась другим боком, и губы вытянула, надеясь, что Казик оценит и губы, и плоский нос ее с вывернутыми ноздрями, из которых торчали длинные белые волосы, и щеки, густо усыпанные бородавками…

- Ничего, друг, потерпи, - сказал Себастьян, преисполнившись сочувствия. – Сейчас мы ее уломаем.

- Мгы?

- Только башкой не крути…

Казик мотнул.

Понимал ли? Но обхватив Тиану одной рукой, второй он бережно погладил ее по голове.

- Уаггры, - он произнес это гулким шепотом.

Лолочка поднялась. Она обошла неверного кавалера по дуге, двигаясь медленно, то и дело останавливаясь и принимая позы картинные, призванные наглядно продемонстрировать нечеловеческую ее красоту.

Она то вытягивала губы, то проводила ладонью по кустистым бровям, то изгибалась, поворачиваясь к Казику тылом. Солнце играло на чешуйчатых ягодицах, подчеркивая их размер и идеальную округлую форму.

Казик вздыхал и отворачивался.

Лолочка злилась.

Немочная разлучница торжествовала. Она уютно устроилась в объятьях Казика и что-то ласково нашептывала ему на ухо.

А Казик слушал!

И ворковал!

Хитрую тварь все-таки выпустил, но лишь затем, чтобы, покопавшись в собственной шерсти, которая была длинной, жесткой и мужественно-всклоченной, вытащил крупную блоху.

- Уург! – сказал Казик громко, протягивая блоху новой подруге.

Блоха, издали похожая на льдинку, шевелила лапками и попискивала, отчего с панночкой Тианой все ж приключилась истерика, которая закончилась глубоким обмороком. Себастьян же, не без труда удержав обличье, подношение принял.

- Спасибо большое.

В теплых человеческих пальцах блоха замерла…

- У вас коробочки не найдется? – поинтересовался Себастьян, повернувшись к фотографу, который столь увлекся съемкой, что, кажется, забыл о страхе.

- З-зачем?

- Для блохи.

Блоху, на диво крупную, размером с горошину, Себастьян держал аккуратно.

- Вы собираетесь ее забрать?

- Конечно, - он провел ноготком по ребристому, прочному панцирю, и ножки блохи дернулись. – Мне ж ее подарили.

А у нас в городе не принято подарками разбрасываться!

Для блохи фотограф пожертвовал собственный портсигар…

- Уыы, - умилительно пробормотал Казик, глядя, как дама сердца прячет подарок в кисейных юбках. Зачем она это сделала, он не понял, вероятно, оттого, что прежде ей блох не дарили. – Оглых!

И вытащив из шерсти другое насекомое, Казик сдавил его когтями.

Блоха щелкнула.

- Угу!

- Нет, - Себастьян, с трудом сдерживавший тошноту, покачал головой.