Строптивая жена колдуна

На следующий день он колдовал с двойным усердием, и до самого вечера жена вела себя, как ему хотелось, но вечером, от усталости, Питти сморила дремота у камина - глаза закрылись всего лишь на минутку! – а Жустины, которая чинно сидела рядом, и след простыл!

-Где она? – завопил Питти. – Куда подевалась моя жена? Святые небеса, неужели сегодня я лишусь ужина?!

Слуги, наученные горьким опытом, бросились на кухню – но там все мирно шло своим чередом. Тогда Питти подумал, что Жустина решила сбежать из дому, и битый час разыскивал ее следы в заснеженном саду.

Наконец, кто-то из челяди заметил, что окно покоев самого Питти светится в вечерней темноте. 

-Ох, нет! – вскричал Питти и бросился в дом.

Жустину он и вправду нашел в своей собственной спальне: она исступленно полосовала пуховую перину большим ножом, которым до того изрезала все лучшие наряды колдуна. Смеялась она при этом совершенно бесовским образом, а вокруг нее кружились перья, словно в комнате разыгралась вьюга.

-Я приготовила тебе постель, любимый мой супруг! – закричала она, увидев Питти на пороге.

– Последнее время ты особенно любишь поспать, не так ли?..

-10-

Ночевать в другой комнате колдун не мог – он не решился бы оставить без присмотра запертую дверь, ведущую в смежные покои Жустины, - оттого до самого утра ворочался без сна на распотрошенных тюфяках. Она же, словно решив мучить супруга и днем, и ночью, вела себя тише мыши, и Питти то и дело прикладывал к двери ухо, чтобы убедиться, не затевает ли жена какую-то пакость.

Однако Жустина оказалась куда хитрее и опаснее, чем он мог вообразить. 

Из заклятия, лишившего ее собственной воли, она извлекла всю пользу, которую могла: ее лицо не выдавало чувств, оттого Питти не подозревал, как внимательно и жадно следит она за каждым его движением. Он произносил слова заклинания – Жустина запоминала каждое слово. Он читал свои чародейские книги – она угадывала по шевелению губ, что в них написано, а иногда видела сами страницы и в считанные мгновения заучивала от первого до последнего слова, ибо любые знания о магии заполняли ее разум, как вода заполняет пустой сосуд.

Ночью она натирала подошвы туфель липким жиром из лампы, а днем, когда ей позволялось ходить по дому вслед за мужем – наступала на клочки бумаги, упавшие на пол с его стола. Иногда там была записана сущая ерунда, но иной раз попадались и обрывки заклинаний. Жустина складывала их так и эдак, а потом беззвучно смеялась, глядя на то, что получается.