Ворона и ее принц

Он точно потерял сознание, но не помер — дышал поверхностно и часто, с хрипом. И лежал неудобно, на боку, хотя старался не касаться открытыми ранами пола.

Ек-макарек, и что мне делать? Оставить все как есть, пусть помирает? Он же, судя по подслушанному разговору, та еще скотиняка, натуральный темный властелин и вообще падла душегубская. Приговоренный к казни за преступления против лунного народа или еще каких живых существ.

Я прямо сейчас готова к этим обвинениям приплюсовать похищение человека и издевательство над животным!

Но с другой стороны… вот лежит.

Такой красивый и такой… несчастный. Пока молчит и глаза закрыл — мимими-зайчик, которого зверски замучили.

И вообще! Он же меня призвал? Значит, должен знать, как вернуть обратно. А если помрет — то фиг мне в воронью перышку, а не родной мир с кроватью и компьютером!

Осознав последнее, я засуетилась. Карр его, а что делать-то? Я ворона, а не медсестра! У меня даже не лапки, у меня крылышки!

Главное — сосредоточиться и не паниковать. Перевернуть тело на живот мне не под силу, но, если расчетливо и достаточно больно ущипнуть его за попу ниже исхлестанных мест, может…

О! Дернулся! И перевернулся!

Считай, полдела сделано.

Теперь бы как-нибудь продезинфицировать следы от плети. Хотя бы промыть. Эта задачка посложнее. Была б я собакой — вылизала бы ему раны. У собак в слюне есть дезинфицирующие и заживляющие вещества.

А я ворона. Я ему даже плюнуть на спину не могу. Или могу? Тут вообще есть вода?

Оглядевшись, я не заметила ничего интересного, разве что сама обстановка.

Мне казалось, что тюрьмы устраивают в подвалах, а вершина башни как место заключения больше подходит какой-нибудь похищенной принцессе, но точно не злодею.

Голые стены, голый пол, мебели нет, тонкий матрас брошен на пол под дальней стеной, там же недопростынка-недоодеяло, и все. Точнее, совсем в углу стоит горшок с крышкой.

Наверное, воду и еду приносят, а потом посуду забирают.

Принц завошкался и не сразу, но приподнялся, опираясь сперва на локти, затем на ладони, отдышался и медленно, ползком добрался до матраса, на который свалился без сил.

Я не поняла, уснул он или просто закрыл глаза, проверять не стала. Меня заинтересовало совершенно другое. Его прежний приказ сидеть тихо и не отсвечивать больше не действует, правильно? Незримый поводок отпущен, а значит, ничто не мешает мне удрать в окно.

Совсем сбегать я, конечно, не собираюсь — я домой хочу. Но сейчас злодей к разговору непригоден.