Ловушка для ворона

Отец, когда отдавал мне записи, предупреждал, что А́ртур был болен.

В его дневниках ничего про отдачу нет. Но вряд ли он три года жил в теле ворона, хотя это и объясняло бы его помутнение рассудка. У меня есть теория, которую никак не проверить. Природа пытается установить равновесие. Я «побелел»‎ после трёх лет в роли ворона, с тех пор моя внешность не менялась. Возможно, чем больше я так живу, тем больше мой человеческий облик отдаляется от тёмного. Чтобы не забывал, кто я есть на самом деле.

Ладно волосы, но глаза… Первое время я считал их проклятьем и не мог смотреть на себя в зеркало.

— А мне они нравятся, — проговорила я тихо, давая Моргану шанс не услышать. Но у него отличный слух.

Мужчина второй раз за утро посмотрел на меня с удивлением. Так, будто до этого упускал во мне что-то важное. Что-то, что пытался сейчас найти в моём взгляде и в губах… Он перевёл взгляд на мою шею, как раз в то место, где располагался уродливый шрам. Я замерла, не пытаясь прикрыться.

Это было бессмысленным, наверняка лже-доктор уже давно заметил отметину, просто его тактичность не позволяла упомянуть её вслух. Сейчас же, когда я не пыталась её скрыть, он позволил себе рассмотреть меня, а я решилась озвучить просьбу, которая, как назойливая муха, давно зудела в моей голове.

— Ты… — я запнулась, ощущая себя обнажённой от одного его взгляда. — Ты не мог бы убрать его?

Морган, не поднимая взгляда, приблизился ко мне и медленно убрал мои волосы за спину, открыв шею полностью.

Его глубокое дыхание согревало мою кожу, и внутри всё задрожало от волнения. Мне хотелось бы разгадать, чувствует ли подобное Морган, но его лицо было непроницаемым. Взгляд не встречался с моим, скользив по шраму, только губы приоткрылись, чтобы произнести более хриплым, чем обычно, голосом:

— Зачем?

— Он раскрывает всем мою суть.

— И какую же? — Морган встретился со мной взглядом, и я занервничала, потому что не знала точного ответа на этот вопрос.

— Глупой ведьмы. Точнее, глупой бывшей ведьмы, которая уже никогда не исправит своей ошибки... Нет, если это сложно, не страшно, я обойдусь.

— Это не сложно, Марла. Если ты хочешь, я уберу его. Но мне было бы жаль избавляться от части тебя, пусть даже от той, которую ты ненавидишь.

Кончиками пальцев он прикоснулся к моему шраму, и мне показалось, что в этом жесте было столько обожания и тепла, сколько я никогда за всю жизнь не испытывала.