Артефакторы-1: Синий, который красный

Но следующую партию нужно отправлять так скоро, а у нас и без пугалок заказов полно… разве нет штрафников, которых можно отправить в Хламовище?

Медальон-сигналка на груди у Пиона негодующе взвизгивал – видать, у производственников без главы отдела опять что-то не ладилось.

Под древним дубом шуршали экспериментаторы – вполголоса обсуждали, то ли где найти новый полигон для исследований, то ли новую жертву – опробовать очередное изобретение. А потом недочёты в журнальчик записать.

Глава Сектора Анализа Ренейла, выжившая из ума лет тридцать назад, мирно пророчила себе под нос Армагеддон согласно статистике.

Кто-то приглядывался к бутербродам, кто-то надиктовывал перу учебный план, а директор так и вовсе был почти в нирване.

Экстер Мечтатель вообще очень редко покидал это состояние. Во всей Целестии прекрасно знали, что артефакторий – просто магическая бомба – и все же доверили управлять территорией Одонара этому… существу. Между прочим, виноватых в этом шаге никак не могли найти, а Магистры с Дремлющим не слишком-то любили вникать в дела проклятой школы – непонятно, чего они там боялись, но явно не директора.

Прежде всего, Мечтатель был непростительно юн для своей должности. Выглядел он под тридцать лет, на деле ему просто не могло быть более двухсот пятидесяти. Далее, он умудрялся отставать в убеждениях даже от консервативных учителей Целестии. Например, он носил парик – черный, завитой, из которого странно выглядывали его чересчур тонкое, лишенное румянца лицо и светло-голубые глаза.

И черный камзол, между тем как Целестия давно перешла на пиджаки и рубахи, правда, своеобразного покроя. Но внешность – это еще полбеды, беда была в том, что Экстер слишком уж соответствовал своему прозвищу – Мечтатель. Иногда казалось, он вообще понятия не имеет о том, что же происходит в его школе, а если его спрашивали напрямик – он начинал краснеть и мямлить, это продолжалось, пока не вызывали Феллу, которая раскладывала все по полочкам. Сейчас Мечтатель, такой же печальный и такой же задумчивый, как всегда, перебирал струны банджо. Он умел играть почти на всех струнных инструментах, чем несказанно мучил коллег.

– Опять в меланхолии, – вполголоса заметил Озз Фингал, целитель ран телесных и наноситель душевных. При своем солидном возрасте в шесть столетий Озз был в школе всего-то лет пятьдесят – пустячный срок. Поговаривали, что к артефакторам его прислали прямиком из тюрьмы, где он служил лекарем ранее.