Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

А в третье стало понятно, что если и был он человеком, то доволи давно.

- Здравствуй, княже, - сказал он, глядя на Себастьяна белесыми глазами.

Не глаза – куски лунного камня.

Лицо и вовсе – серый, испещренный трещинами, шрамами гранит. И черты его застыли. Он говорит, этот, пока еще человек, но губы шевелятся медленно, и каждое слово ему дается немалым трудом.

- Ты… меня с кем-то путаешь, - Себастьяну это, пусть каменное, искаженное мукой лицо, все ж представлялось смутно знакомым.

- Не надо, княже… я теперь вижу многое, - Шаман ступал медленно, и пол прогибался под тяжестью его, сам дом с трудом держал такого неудобного гостя.

Он провел раскрытою ладонью по лицу.

- Садись. Поговорим. Я на тебя обиды не держу…

- Шаман…

Это имя незнакомо, но иное… конечно… он был много моложе, лихой паренек, объявившийся в Познаньске с ватагою.

Как его звали?

Себастьян помнил того паренька.

Щеголоватого, любившего пофорсить… он носил белые пиджаки и еще часы по четыре штуки, видя в том особый шик.

Яшка-кот.

Конечно.

- Вижу, узнал, - Шаман указал на креслице. – Рад, что свиделись.

А вот Себастьян – так не очень, потому как вдруг показалась Радомилова грамота ненадежною заступой… оно ведь как вышло?

Налеты.

Налетчики, всякий страх потерявшие… то кассу возьмут, то ресторацию обнесут, да не простую, с простых чего брать? А поснимают с благородных панн украшеньица, спутников их вниманием не обойдут … и злился город, кипел.

Газетчики о Яшке писали с придыханием, с каким-то собачьим восторгом, восславляя лихость его… а что за той лихостью трое мертвяков, забывали сказать как-то…

- Вспоминаешь?

- Вспоминаю, - не стал лукавить Себастьян.

В кресло сел. Нехорошо обижать хозяина недоверием. Он же опустился в свое, темного дубу, сделанное будто бы специально, чтобы выдержать немалый Яшкин вес.

- Хорошее было время…

- Хорошее, - Себастьян готов был согласиться.

Весна горела, яркая, лихая какая-то, будоражила кровь.

И шел по Познаньской улочке молодчик самого что ни на есть фартового виду, в пиджаке с искрой, в штанах широких, в сапогах скрипучих, до блеску начищенных. На голове – картуз кожаный, во рту зуб золотой поблескивает, дразнит.

А главное, сыплет молодчик деньгой, что направо, что налево, перекупает Яшкиных девок.