Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

И Нюся, решившись – а что, все стыдливыя, чем она хуже? – заголосила:

- Ой, мамочки… ой, что деется, что деется… - голос у Нюси был хороший, громкий, ее в родном-то селе завсегда по покойнику плакать звали, потому как жалостливо выходило. И громко, конечно. – Опозорить хотят… по миру пустить…

- Прекратите! – не очень убедительно произнес улан и за саблю схватился, не потому, как желал применить – применять оружие супротив гражданских было строго-настрого запрещено – но прикосновение к рукояти его успокоило.

Но только его.

Поддерживая Нюсю в благом ея начинании, завыли девки-невесты, и панна Зузинская заговорила тоненько… верещал студиозус, взывая в едином порыве подняться против властей…

Офицер крутил ус, глядя все более недобро.

Вдовица наступала…

- …вы требуете невозможного… и сомневаюсь, чтобы корону действительно интересовали женские панталоны…

- …совершеннейшее беззаконие…

- Послушайте… - улан обратился к монахиням, которые молчали, стояли себе, смиренно потупив взоры… - Вы же понимаете, что мне надо…

И наклонившись, за рясу уцепился, дернул вверх.

- Богохульник! – тоненько взвизгнула монахиня, отскакивая.

- Извращенец! – студиозус не упустил случая. – Ничего святого нету!

Вторая монахиня, верно, решив, что увещевания делу не помогут, обрушила на макушку улана зонт.

- Прекратите! – улан от зонта увернулся. – Немедленно!

- Представители властей нападают на беззащитных монахинь… - студиозус умудрился ввернуться между монахинями, которые как раз особо беззащитными не выглядели, напротив, улану вдруг подумалось, что сестры сии в комплекции мало ему уступают.

Господин в ночном колпаке кивал, радуясь, что этакие пассажи не пропадут втуне… а ведь звучит.

Трагично звучит.

Только надо будет отписаться, дабы редактор не фотографии оставил, но рисунки… художник при «Познаньской правде» служил знатный, мало того, что талантливый, так еще и способный уловить те самые нюансы подачи материалу, которые и вправду важны для газеты.

- Насилие вершится темной ночью…

- Ой, маменька… ой, родная… - выли девки, и подвывали им кобели…

- Извольте объясниться! – рык офицера, который окончательно перестал понимать, что вокруг происходит, заставил и кобелей, и девок примолкнуть. Но вот вдовица оказалась к оному рыку нечувствительная.

- Известно, что… этот, с позволения сказать, господин, собирается залезть под юбку вашей жене…

Упомянутая жена охнула и вновь попыталась было лишиться чувств.