Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

И еще один. И потом, когда безопасный край станет недостижимо далек, багна вздохнет. От этого вздоха ее разлезется гнилое кружево мхов под ногами, раскроется черный зев стылой воды…

Пахло этою водой.

И еще мертвяками. Утопленниками, каковых время от времени выносила на Стылый кряж ленивая Вислянка. Мертвецкой. И старым погостом. Даже не старым, но древним, таким, который, быть может, помнил времена, когда сия земля принадлежала дрыгавичам…

Запахи эти оседали в легких, тиною, пылью меловой, грязью, от которой, чуял Себастьян, не избавиться.

- С тобой все хорошо? – Евдокия оказалась рядом.

И сесть помогла.

- Нет. Но пройдет, - Себастьян попытался усмехнуться, но вело… как после хорошей попойки повело, правда, не в пляс, но в сон. И ведь ясно, что нельзя спать, а тянет, тянет. И земля уже глядится едва ли не периною, а то и мягче. – Пройдет, Дуся… пройдет… вот скажи мне…

Сглотнул вязкую слюну.

- Что сказать?

- Что-нибудь…

Нельзя спать. Вставать надобно, даже если через силу.

- Думаешь, разбойники твои рекомендации примут?

- Надеюсь, что примут.

Правильно, о деле надобно думать. Мысли о деле всегда спасали. И теперь полегчало.

Разбойники.

Не случайные, явно не случайные… случайные люди не рискнули бы вагон отцепить… тут и про боковую ветку знать надобно. И с проводником в сговор войти… небось, не первое дело, только до того не вагоны брали, а людишек.

Мало ли кто исчезает в Приграничье?

Приграничье – оно такое… был человечек, и не стало.

А тропа эта явная, пролегшая в сизых травах, не сама собою появилась.

Значит, надо встать и идти.

Надеяться, что не послышалось Себастьяну в вагоне… и что господа-разбойники, донельзя разочарованные нынешним неудачным налетом, не станут стрелять сразу… обидно будет, если станут.

- Нам без проводника здесь делать нечего…

Он шел, опираясь на Евдокиино узкое плечо. Не по-женски крепкое плечо. И пожалуй, опирался чересчур уж, да Евдокия не жаловалась.

Терпела.

Себастьян был ей за то благодарен.

Становилось легче.

Кажется, метаморфы не столь уж нежны, как о том писали…

- Стой, кто идет? – раздалось вдруг, и над ухом свистнула стрела.

- Я иду! – отозвался Себастьян, останавливаясь.

И Дусю за спину задвинул. К счастью, возражать и геройствовать она не стала.

- Кто «я»? – подозрительно поинтересовался голос, но стрелами больше пуляться не стал, все радость.