Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

Иные, конечно, относят к упырям и валохского носферата, но по мнению пана Лишковца сие неразумно ввиду полной мифологичности означенного вида…

- Вы так чудесно рассказываете… - панна Зузинская подвинула корзинку с недоеденными пирожками поближе к студиозусу. – Я и не знала, что их столько… а у вас, значит, только кузина из всей родни осталась?

Сигизмундус кивнул, поскольку ответить иначе был не способен. Рот его был занят пирожком, на редкость черствым, с таким сходу не способны были справиться и тренированные челюсти Сигизмундуса.

- Бедная девочка! – панна Зузинская похлопала Евдокию по руке. – Женщине так тяжело одной в этом мире…

- Я не одна. Я с кузеном.

Глаза панны Зузинской нехорошо блеснули.

- Конечно, конечно, - поспешила заверить она. – Однако я вижу, что ваш кузен, уж простите, всецело отдан науке…

- С этой точки зрения, - Сигизмундус говорил медленно, ибо зубы его вязли в непрожаренном тесте, - представляется несомненно актуальным труд пана Лишковца, каковой предлагает использовать для систематики и номенклатуры упырей специфику строения их челюстного аппарата…

- Не обижайтесь, дорогая, - прошептала на ухо панна Зузинская, - но ваш кузен… вряд ли он сумеет достойно позаботиться о вас.

- И что же делать?

- …особое внимание след уделить величине и форме верхних клыков.

Панна Зузинская коснулась камеи, тонкого девичьего лика, который на мгновенье стал будто бы ярче.

- Выйти замуж, милочка… выйти замуж.

Глава 2. Все еще дорожная

Глава 2.

Скользкому человеку трудно взять себя в руки.

Открытие, совершенное неким паном Бюциковым, потомственным банщиком, в процессе помытия некоего поместного судии.

С того первого разговора и повелось, что панна Зузинская не отходила ни на шаг, будто бы опасаясь, что, если вдруг отлучится ненадолго, то Евдокия исчезнет.

- Видите ли, милочка, - говорила она, подцепляя крючком шелковую нить, - жена без мужа, что кобыла без привязи…

Кобылой Евдокия себя и ощущала, племенною, назначенною для продажи, и оттого прикосновения панны Зузинской, ее внимательный взгляд, от которого не укрылся ни возраст Евдокии, ни ее нынешнее состояние, точнее, отсутствие оного.

Зато укрылось и медное колечко, к которому Евдокия почти привыкла, и перстень Лихославов. Странно было, Евдокия точно знала, что перстень есть, чувствовала его, и видела. А вот панна Зузинская, пусть и глядела на руки во все глаза, но этакой малости заметить не сподобилась.