Хозяйка серых земель: Люди и нелюди

Ныне гость подрастерял прыти, но лежал на полу, прикрытый дорогим сердцу панны покрывалом. А под голову его заботливо сунули подушечку.

- Это… - от возмущения у панны Арцумейко горло перехватило. – Это… что такое?

- Жених, - скромно потупилась Эржбета, надеясь, что воспитание не позволит квартирной хозяйке жениха упомянутого щупать на предмет его жизнеспособности.

- Чей?

- Мой. Родители прислали…

Панна Арцумейко растерялась. С одной стороны, происходившее в комнатах жилички явно было недозволительно, если не сказать – возмутительно.

С другой… наличие жениха кардинально меняло ситуацию. Жених – это не просто так… это очень и очень серьезно для женщины.

- А… чего он на полу лежит?

- Сомлел, - Эржбета наклонилась и поправила покрывало. – От радости… он мне предложение сделал, а я согласилась…

Панна Арцумейко покачала головой, здраво рассудив, что жених должен быть совсем уж болезным, ежели решился связать свою судьбу с такой от неряхою… а ведь он о невесте своей мало знает.

И долг панны Арцумейко рассказать правду.

- И я вот… решила… пусть себе полежит немного… накрыла, а то еще замерзнет.

За окном горел червень и замерзнуть было сложно при всем желании, однако и сем факте панна Арцумейко не стала заострять внимания.

- Жених… - проговорила она, разглядывая лежащего едва ли не с жалостью.

Надо будет дождаться, когда назад пойдет… и правду, всю правду как есть… и про посиделки полуночные, и про пагубное пристрастие к кофею, и про книженции, которые панна Арцумейко читала все до одной.

Исключительно из желания понять, что ныне печатают.

Читала и осуждала.

Негодовала даже.

Про себя.

И оттого как было упустить столь удивительную возможность негодованием поделиться.

- Деточка, - все же панна Арцумейко не была злым человеком. Напротив, она вполне искренне желала людям, ее окружающим, добра, при том имея четкое представление, что для оных людей добром является. – Вы давно друг друга знаете?

- Нет, - Эржбета не любила врать.

– Матушка написала… он баронет… во втором колене.

Во взгляде панны Арцумейко появился интерес и сожаление. Вот будь у нее дочь, она бы баронета не упустила, но дочерей не было, а внучки по малолетству своему интересу для матримониальных планов не представляли.

- Она ему мой адрес дала…

Эржбета вздохнула.

- И вот пришел… с предложением… - она не знала, что еще сказать. Однако слов не потребовалось.

- А ты согласилась.