Скелеты из шкафа участкового Ололоева

– Прорвёмся!

Второй алкаш подтолкнул его в спину.

– Давай в темпе, пока старая жаба не услышала! Направо, направо! Там лестница!

Бухарики прошмыгнули к лестнице, поднялись на второй этаж и крадучись двинулись по коридору. Добравшись до нужной двери, они застыли у входа. Тощий воровато оглянулся и постучал в дверь.

– Кто?

– Конь в пальто! Открывай Артамоныч!

Дверь распахнулась и перед товарищами возник неопрятный тип неопределённого возраста.

– Свинтил с работы?

– Ага! Задрали они меня, черти рукожопые.

Артамоныч то, Артамоныч сё. И хоть бы кто бутыль поставил. Хрен там! Ты за это зарплату получаешь! – гнусавым голосом он передразнил кого-то из коллег. – Уроды! В жопу пускай все идут. Заболел я. А вы чего так долго? – недовольно буркнул он и шагнул в сторону, освобождая проход.

– Чего, чего. Ничего! Мегера эта не пускала! Пришлось через окно лезть.

– Херня, главное добрались. Давайте быстрее, мочи нет ждать, трубы горят!

Артамоныч выхватил из рук толстяка авоську, вытащил бутылку, сорвал зубами пробку и разлил выпивку по стаканам, заранее выставленным на стол.

Процесс пошёл.

Гуляли уже часа три, за это время успели выпить две бутылки портвейна и продегустировать найденную в сумке под кроватью литровую бутылку самогона. Самогон оказался ядрёным и убойным, на выпитый портвейн лёг хорошо и троица выпивох была уже практически невменяема. Сперва решили спеть, затем Артамоныч собрался двинуть на стройку, бить морды коллегам. Его с трудом удержали.

На шум прибежала вахтёрша. Постучала в дверь, затем притихла и прислушалась. Из-за дверей доносилось какое-то бухтение и хихиканье. Михайловна подёргала дверь. Заперто. Непорядок! Надо же, устроить пьянку посреди рабочего дня! Михална была старушкой строгой, старой закалки, помнила ещё времена союза, лодырей и алкашей она на дух не переносила. Михална постучала ещё раз, посильнее.

– Эй! А ну открывай! Артамонычь! Открывай подлец!

В ответ из-за двери раздалось невнятное бормотание, кто-то подошёл к двери, заскрежетал замок, затем что-то щёлкнуло, неизвестный пробормотал что-то неразборчивое, потопал назад и судя по скрипу пружин рухнул на кровать.

– А ну открывай, стервец!

– Да иди ты в жопу, карга старая. Водки лучше принеси!

Голос был незнаком.

– Эй, ты кто такой, а? Где Артамоныч? А ну, открывай!

– Отлезь, гнида! Нету тут никакого Артамоныча. В натуре!

Михална от возмущения потеряла дар речи.