Геймер в аду

Волосы Люцифер, зачем-то перекрасившей их в тёмный, и седые Энаграма взметнулись от того, что я тряс обоих за шеи. Красивое личико отравленной и умирающей Люськи сморщилось от боли, а Энаграм обалдело глядел на меня. Я же окончательно понял, что наступил конец.

Если состояние Энаграма было относительно стабильным, то клетки тела Люцифер медленно отмирали от яда, не смотря на всю её регенерацию и здоровье. Это был даже не яд, а нечто выше чем яд, вирус пожиравший тело. Душа была цела, вирус её не трогал, а значит, если Люцифер умрёт, то сможет возродится.

Духовная сила просаживалась из-за того, что Люцифер тратила её на лечение организма. Всё моё напряжение схлынуло, а беспокойство исчезло, словно в груди зажглось солнце, которое согрело меня изнутри.

Я не опоздал. Моё сознание помутилось от счастья, уравновесив негативные чувства и оставив голову холодной для эмоций. Вернулось осознание того, зачем я на самом деле сюда бежал. В голове словно с щелчком переключился один поток сознания на другой, второй в приоритете, после потока, что вычислял вероятность того, что Люська не умрёт.

Глядя на перемазанный уголок рта Люськи и чувствуя повышенное содержание сахара в их крови, я вознегодовал. И под лёгкую незаметную улыбку нагнавшего меня Ивана и Энаграма, висящего у меня в захвате на вытянутой руке, я произнёс:

— Мои конфеты! Вы что, все их сожрали? Быстро выблёвывайте обратно!

То ради чего я решился спасти Люцифер, превзойдя всех и вся в этой игре. Да, ради них самых, ради конфет, что выпали мне с одного из боссов нижнего этажа.

То ради чего я спешил сюда! То что находиться у Люськи в её личном инвентаре! То что с её смертью пропадёт! Это было лишь одной из немногих причин, по которой я спешил сюда, кроме как возможная смерть самой Люси.

— Этот запах! Какого чёрта ты, Люська, с этим гадом сожрали мои конфеты? А? — вопрошал я отчаянным воем. Как у меня так получалось в тот миг, не знал никто, даже я сам. Тем временем Энаграм заговорил, улыбнувшись тонкими ало-белыми губами.

— Вот видишь, Люцифер, существо такого уровня как он имеет ценности иного уровня, нежели такие низменные как у тебя, — тихо прошептал он, прищурившись, а затем медленно поднял правую руку, схватив моё запястье. — Тебе никогда не понять его, смирись, Люцифер. Он иной, из иного времени и эпохи, и его волнует совсем другое, чем то, что волнует тебя. Вы с ним из совсем разных миров.

Я же оценил то, насколько слабее стал Энаграм.