Марья Бессмертная

Я вот сделала глупость: не понимая язык, вежливо улыбалась настырным торгашам и всеми силами старалась показать, что их товар меня не интересует. И очень зря! Мои отрицательные жесты воспринимались не как отказ, а как готовность поторговаться или возможность предложить что-то другое. Ах, тебе не нужен бурдюк верблюжьего молока? Тогда купи вот это монисто! И монисто не надо? Тогда тебе просто жизненно необходим вот этот медный кувшин!

Так что спустя короткое время я выработала два железных правила. Первое, простое — никаких эмоций на лице.

И второе, изо всех сил стараться не встречаться с торговцами глазами! Второе важнее, так как один раз случайно поймав взгляд одного местного предпринимателя в богатом халате и чалме, я с некоторой оторопью наблюдала, как он сорвался с места и принялся расталкивать толпу, чтобы добраться до меня. А если учесть, что в руках торговец крепко сжимал скатанный ковер и причитал при этом так, словно я вот сию секунду лишаю его самого необходимого…

Короче, взгляд в землю, вцепиться в Белогора, и все!

Тем более Белогору, в отличие от меня, ничего не предлагали.

Наоборот, люди расступались перед ним, словно и сами не понимая, почему. Словно что-то тревожное заставляло их непроизвольно уступать дорогу незнакомцу.

Причину этого я понимала, но сейчас связям колдуна с потусторонним миром была только рада. Солнце и так уже перевалило за полдень, а настырные торговцы могли бы и вовсе задержать нас до ночи.

Когда наконец мы вышли на относительно спокойную улочку, я с облегчением вздохнула и искренне сообщила Белогору, что как распугиватель толпы он крут.

Даже посоветовала в следующий раз снять нафиг магическую маскировку, и идти в своем настоящем виде, ибо выглядит внушительнее.

— Это уж лишнее, — хмыкнул он. — Личина человеческая ведь не только лицо мое скрывает, но и ауру истинную. На людей она давит сильно, чуждая она для них. Откроюсь — волнения вокруг начнутся. А зачем с местными колдунами ссориться? Подумают еще, что умышленно народ пугаю.

— Давит? Да ладно? — я недоверчиво посмотрела на Белогора. — Костопрах мой, вон, или нежить — те да. Те явно не от мира сего. А ты просто бледноват, да глаза светятся, и только. Оригинально даже, если подумать. Я, вон, всю Навь с тобой прошла, и ничего.

В направленном на меня изумрудном взгляде колдуна промелькнуло что-то странное. Задумчивое и серьезное.

— От того ты ничего не ощутила, что кольцо мое носишь, — произнес он. — Связь оно дает на обе стороны.