Марья Бессмертная

Хотя, входя в Навь, я был готов и к тому, что кольцо не подействует, и тебя придется погрузить в сон.

Ого! А ведь не врет, похоже!

— Это вот к такому «самому худшему» ты готовился, значит? — вспомнила я и растерянно помотала головой. — Надо же.

— Не думай об этом. Все уже прошло и прошло хорошо, — с некоторой поспешностью посоветовал Белогор и сразу сменил тему: — Пойдем, царевна, лучше одежду подберем тебе нормальную.

— А что с этой не так? — я оглядела свой сарафан. — Да, от местной она отличается, но не дешевая.

— Нет, почему же, воспримут. Но тебе разве не жарко? — поинтересовался он.

— А-а, ты в этом смысле, — протянула я и признала: — Да, что-нибудь полегче надеть я бы не отказалась.

— В таком случае, нам туда, — Белогор указал на здание чуть впереди по улице, в котором, судя по выставленным на витрине нарядам, располагалась одежная лавка для состоятельных покупателей.

Едва мы вошли, навстречу тотчас выскочил толстячок-хозяин. Однако даже рта не успел раскрыть, как упал на пол и захрапел.

— Что?..

— Усыпил, — ответил обалдевшей мне Белогор. — Чтобы не мешался и болтовней своей не отвлекал. Проснется, как уходить будем. За одежду я заплачу, в накладе он не останется. Так что выбирай наряд спокойно, царевна.

— Хорошо, — не стала спорить я, поскольку общество назойливых продавцов в принципе никогда не любила. Так что погрузилась в мир восточных шаровар из яркого атласа, мерцающих платков из местного аналога органзы, шелковых топов и всего того, что мог предложить этот импровизированный бутик.

Выбирала одежду хоть и тщательно, но быстро — помнила, что времени у нас не так и много. Так что довольно быстро остановилась на богато украшенном вышивкой лифе из голубого шелка с вырезом, в котором удачно расположился кулон с сапфиром, и шелковых же шароварах, столь тонких, что казались полупрозрачными. На ноги я надела мягкие темно-синие туфельки с загнутыми золотистыми носиками.

Образ дополнила браслетами и, взглянув на себя в зеркало, откровенно пожалела, что в свое время не сделала пирсинг живота.

Навернув на голову платок из переливчатой органзы, я закрыла лицо, оставив лишь глаза, и констатировала:

— А ничего так получилось. С восточным колоритом.

Обернулась к Белогору и обнаружила, что тот тоже преобразился. Своей иллюзии он наколдовал белоснежную чалму, украшенную брошью с изумрудами, и искусно расшитый восточный кафтан с атласными шароварами.