Марья Бессмертная

Аленушка в пируэте умудрилась снова приземлиться на ноги, а вот Иванушка рухнул очень неудачно. Со своего места я расслышала хруст и увидела, как бессильно повисла обожженная рука.

— Это была моя вторая наука, — скучным голосом произнес Белогор — Боюсь, третьей вы не переживете. А на свете столько людей нуждается в вашей помощи… 

Не спуская взгляда с Белогора, Аленушка скользнула к брату и что-то прошептала. Козлоборотень зло посмотрел на нашего нежданного защитника и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Я запомню тебя, нечисть.

Крепко запомню.

А Аленушка сняла с пояса очередную бутылочку и капнула из нее что-то под ноги, крепко взяв брата за плечо. Тотчас вверх взвился клуб белого дыма, в котором они и исчезли.

Мы победили.

Точнее, победил Белогор. Если бы не колдун…

— Ты цела, царевна? — он повернулся ко мне и быстро оглядел.

— Да, — я нервно кивнула. — А вот остальные…

Остальные!

Опомнившись, я подхватила с земли посох и рванула к Ланселоту и Коню.

Первым на пути попался Конь.

Он лежал на боку и смотрел на меня багровым глазом. Злым, но моргающим. Хороший знак!

— Ты как? Живой?

— Наполовину, — с трудом ответил тот. — Сейчас чары спадут, встану. 

Кивнув, я подбежала к рыцарю. И вот с ним даже на первый взгляд все было куда хуже. Постаралась снять шлем, но не смогла. Даже забрало, покореженное ударом здоровенного копыта, не открывалось.

— Белогор! Помоги! — позвала я.

Тот подошел и присел рядом. Покачал головой.

— Крепко его Иванушка приголубил.

 

— Ланселот его побеждал, даже рог срубил, — вступилась я за рыцаря, подумав, что Белогор не слишком высоко оценил его воинские качества. — А потом они на Ланселота вдвоем налетели.

— Гуртом батьку бить сподручнее, это верно, — пробормотал колдун.

Затем сделал круговое движение рукой и в ней прямо из воздуха возник небольшой нож с широким лезвием. Аккуратно перерезав какие-то ремешки, Белогор потянул шлем и наконец освободил голову рыцаря.

Лицо Ланселота было залито кровью, глаза закрыты.

Дышал он хрипло и с трудом. Даже не будучи медиком я поняла: это очень и очень нехорошо. Но как помочь не знала, поэтому беспомощно посмотрела на Белогора. Тот вздохнул и положил ладонь на лоб рыцаря, прикрыл на мгновение глаза.

Честно говоря, уже привыкнув к чудесам этого мира, я ожидала, что вот прямо сейчас Ланселот откроет глаза, излеченный магией колдуна. Но — увы. Белогор убрал ладонь и нахмурился.

— Плохо дело, царевна.