Серая Дружина-5: Эликсир равновесия

И хорошо, если в виде ядов.

         Уходили по неотработанной схеме, но слаженно. Поодиночке. Правда, Виола с собой прихватила полуобморочного Андрия.

         Заговорила она, когда через квартал мы опять слились в гармоничное дружинное целое.

– Да не тормозит он. Просто в шоке.

         Станешь тут в шоке, когда ты всю жизнь читал правила Канцелярии, когда тебе дали четкие инструкции – а тут мы…

– Так ты на прошлых миссиях не был! – подбодрил новичка Эдмус.

Он присоединился к нам последним и дожевывал неведомо откуда взявшуюся сырую домашнюю колбасу. Оставалось молить небеса, чтобы нам не попалось туристов.

         Андрий сглотнул, но пока из ступора не выпал.

         Йехар поравнялся со мной – в самый раз, чтобы выразить признательность.

– Спасибо, что разрулил. Иногда они такое вытворяют…

– Иногда?

– Просто не все понимают, что с ними. Одна на меня наорала, помнится – говорит: «Верните огоньки в туннеле!».

Из клуба самоубийц была, но только единственный ребенок в семье, а мать кричала над ней так…

         Мы помолчали. Андрий за нашими спинами начал отмирать и первым делом попытался отобрать у спирита колбасу. Спирит уперся и заявил, что такое достояние готов отстаивать всеми клыками.

– Животвор.

– Да, животвор.

– Когда он отдал его тебе?

– Сразу после четвертого возвращения, – получилось, голос не дрогнул.

 

– Странно.

         Виола вмешалась. Поняла, что Эдмус того и гляди взлетит, а Андрий – закипит, и теперь позади раздавались сочные обещания, по которым эта колбаса должна была воистину соединить и Андрия, и Эдмуса. Правда, способ, которым Виола обещала это сделать…

– Странно, что он отдал его мне?

– Это понятно. Странен цвет жидкости. Я видел животвор, созданный темным алхимиком, два раза, и оба раза эликсир был рубиновым.

Цвет сапфира, – он невольно покосился на Глэрион, в рукоять которого был вмурован сапфир, - более характерен для светлых… если алхимики таковыми бывают.

         Я пожала плечами. Факт того, что Йехар знает что-то о животворах, меня почти не удивил. С этой бутылочкой у меня и без того была связана масса треволнений.

         После нашего с Веславом прощания я колебалась неделю – потом пришла к Игнатскому.