Серая Дружина-5: Эликсир равновесия

Тот молча покрутил бутылочку так и этак, выслушал мои сбивчивые восклицания, протянул обратно и заговорил с обычной для него меланхолией:

– Знать не должен. Никто. Понятно, почему?

         Мой кивок он оставил без внимания и потом долго и нудно объяснял, почему. Потом вздохнул и заметил:

– Я так понял, ты уже решила, как будешь его использовать?

         Подтекст я поняла хорошо. Такую ценность так хотелось приберечь на крайний случай, оставить на потом, до какого-то раза – и тут же я поняла, что ответ у меня есть:

– Знаю.

Один мой знакомый архивариус сказал бы: «Торопитесь дарить жизнь». Эликсиром могу пользоваться только я, а меня, может, меня затопчет стадо разозленных соседей завтра, – речевой оборот был актуальным, если учесть, что тогда все мои соседи с чего-то на меня взъелись. – Животвор просто пропадет. Так что я потороплюсь.

         И тогда Игнатский сказал то, за что я буду уважать его до конца жизни. Несмотря на сегодняшний разговор.

– Дело твое. Только мне тебя жаль. Надо будет – приходи.

         Мне и пришлось прийти, но не к нему, а к единственному в Питере священнику, который был в курсе дел Канцелярии. Просто потому, что он был стихийником, отрекшимся от медиума, водного, как у меня. И к тому времени, как я к нему пришла, мне уже тоже было себя немножко жаль.

– Я знала одного человека, который мог давать жизнь цветам – и он считал, что получил то, что требует слишком большой ответственности.

 Хотя у него правда был дар. Не как у нас – медиумы, стихии… Дар. А у меня…

         Отец Игнатий поглядел на пузырек в моей руке мельком – он отвечал на посты на интернет-форуме – и вернулся к ноутбуку.

– Врач исцеляет, а иногда воскрешает. Все, что ни делается – во славу Его.

– Человек, который дал мне это…

– Алхимик и Повелитель Тени. Я рассылку получил из Канцелярии, – он дернул мышкой, – с последними новостями. Но ведь ты говорила, что он не мог им пользоваться?

–Говорил, не может даже прикоснуться к нему.

Вроде как это только для меня.

– И отдавал он тебе его без злого умысла?

– Думаю, от чистого сердца.

         Только недослышащий или отец Игнатий мог не удивиться, когда я предположила наличие в Повелителе Теней «чистого сердца».

– Пути Господни неисповедимы. Что еще хочешь спросить?

         И я спросила самое главное.