Юся и Эльф: Все любят котиков

Она для своего котика и демона на ингредиенты изведет.

В общем, от дома мы с эльфом шарахнулись одновременно.

Столкнулись.

И поспешно отступили друг от друга, потому как еще решит, что и я его белого тела домогаюсь… эта мысль и вернула меня в сознание.

Эльф.

Ночью.

Прокрался. И почти проник в дом.

- Что вы здесь забыли? – прошипела я, раздумывая, стоит ли звать стражу или все-таки лучше не впутывать власти в наши проблемы. Небось, эльф-то хорошего рода, состоятельный, и в управе у него свои люди имеются.

Нет, управы нам не надо.

Сама разберусь.

- П-позвольте м-мне об-б-бьяснить, - он, кажется, вновь покраснел, - н-но если м-можно… н-не…

И указал на малину, которая к беседе прислушивалась с несвойственным растению интересом.

- Отдыхай, дорогая, - сказала я. И повернувшись уже к эльфу, велела: - Идем.

Ослушаться он не посмел.

В дом я его, естественно, не потянула. А вот на лавочку присесть позволила, бедолагу ноги с трудом держали. Правда, на розы он покосился с немалой опаской.

- Они обыкновенные, - успокоила я гостя, правда, не добавила, что сама в том не уверена, но просто очень надеюсь.

- В-ваше растен-ние очень н-необычно, - заикался он весьма очаровательно. – Н-никогда н-не видел н-ничего п-подобного.

- Грета постаралась.

- С-сторожевая… м-малина?

- Она самая,

- П-перспективно… б-благодарю еще раз за п-помощь…

Он встал.

- Стоять. Итак, благородный…

- Тиритриниэль…

Вот оно как… ну да, теперь понятно, почему я имечко не запомнила, такое он и сам, небось, разучивал первые полсотни лет жизни.

- Извольте объясниться, - я малину на лавочку положила. – Что вы делали ночью в нашем саду?!

Тири… в общем, на физии Эля появилось выражение величайшей скорби, словно я не вопрос задала, а известила его о том, что визитом своим он нанес репутации моей дорогой сестры непоправимый ущерб, и теперь, дабы обелить имя ее девичье, просто-таки обязан на ней жениться.

Нет, подобная мысль, конечно, была, но… эльфу и так досталось.

- Видите ли, многоуважаемая Юстиана…

…надо же, имя мое запомнил.

А многоуважаемой меня так и вовсе не называли, разве что наш преподаватель изящных манер, которому эти самые манеры крепко мешали выразить свое ко мне отношение в более доступной для восприятия форме.

- …дело в том, что моя м-матушка… п-пожелала, чтобы я п-принял участие, - он заикался и краснел. Мило так… очаровательно просто. – В делах семейных… и п-причинил д-добро.

- Кому?

- Людям п-причинять д-добро мне еще рано.