Юся и Эльф: Все любят котиков

Нет, дело не только во внешности и воспитании, дело во внутренних ощущениях, которые вызывали девицы – резкого неприятия и даже раздражения. И если они раздражают саму леди Алауниэль, то что уже говорить о мальчике?

Супруга должна подарить покой израненной душе.

Окружить бедного Тири заботой и вниманием. А эти… очевидно, что они сами будут требовать внимания. Цветов. Стихов.

Драгоценностей.

Изведут капризами и непомерными требованиями. Он ведь такой слабенький, податливый…

Хрустальная лилия подавила вздох.

Быть может…

…стоит.

…подождать? Лет сто… или двести? Она готова пожертвовать собой ради сына. Она сама будет варить бульон из куриных пупочков, следить за тем, чтобы рубашки были отглажены, а в носках не появлялись дыры. И быть может, иногда позволит себе читать мальчику вслух.

Зазвенели колокольчики, нарушая тишину.

И девицы встрепенулись.

Эравиэль поправила волосы слишком уж пышные, чтобы поверить, будто они собственные. Шиньонами тоже надо уметь пользоваться. Сираниэль покусала губы, быстро хлопнула себя по щекам.

Какие плебейские уловки! Право слово, не стоило с нею связываться. Юниэль расправила плечи еще сильней, из-за чего спина ее выгнулась самым ужасающим образом. Еще немного и лопатки коснутся друг друга. И только Хирумвиэль продолжала загадочно улыбаться…

- М-мама, - в голосе дорогого мальчика слышалось волнение. Он осознавал, сколь неучтивым выглядит его опоздание, и наверняка мучился из-за этого…

…или из-за рубашки, которая была недостаточно бела.

Нет, бела она была.

Когда-то.

Все же леди Алауниэль тщательно следила за слугами, но… сейчас одежду ее дорогого мальчика покрывали желто-бурые пятна. И не только одежду. Волосы слиплись тонкими прядками, которые при каждом движении вяло шевелились, будто тинные черви. Кое-где к пятнам прилипли травинки, комочки земли и, кажется, ошметки кого-то… о ком лучше не думать. Тири же поскреб пальцем ухо и сказал:

- П-познакомься… п-пожалуйста… это Юся. М-моя н-невеста…

…кружка выскользнула из пальцев Юниэль и упала на белоснежный хишахсский ковер, дабы навсегда оставить на нем кофейное пятно.

Хрустальная лилия закрыла глаза.

Открыла.

Существо, смутно знакомое к слову, никуда не делось. Более того, оно протянуло руку с отвратительно обветренной кожей и ногтями, никогда не знавшими ухода, и сказало:

- Привет. У вас тут симпатичненько.

Именно в этот момент времени Хрустальная лилия осознала, что не стоило давить на мальчика. Он ведь впечатлительный.

Эмоционально неустойчивый.