Разведчик

Получается, что кто угодно мог… Слушая девочку и снимая довольно сложные чары, я вспоминал рассказанное мамой о Дурслях.

Оказалось, что Дадли умер, когда ему было что-то около полгода. Вернон во всем обвинил маму, что ей хорошо, конечно же, не сделало. В результате он ее побил, и они развелись. Не могу себе представить, как можно бить женщину — она же мать, пусть будущая, но мать! Потому и наказания у девочек и мальчиков разнятся. Но теперь мне стало понятно, что произошло — Дамблдор настоящий уэльсец, только они могли бы поднять руку на девочку.

Нормальные люди на это неспособны.

Чары поддавались с трудом, я уже весь взмок, когда Великая Грейнджер вдруг запнулась, с неверием посмотрела на меня и, вместе с падением последнего элемента подчинения, вдруг горько расплакалась. Если бы не сестренка, я бы опешил, а так просто обнял девочку, движением руки заперев купе. Нам сейчас точно не нужны свидетели — не надо никому видеть слезы Великой Грейнджер.

Я гладил ее, успокаивая также, как и сестру, шептал на ухо, что они все заплатят.

— Только прикажи, и я залью это страну Адским Пламенем, — прошептал я Великой Грейнджер. — Все враги умоются кровью и будут присыпаны пеплом.

— Гарри! Гарри! Что ты говоришь, Гарри? — сквозь слезы спросила меня святая девочка.

— Я за тебя могу весь мир уничтожить, — честно ответил ей я, и это правда, ведь я грейнджерист.

А она перестала плакать и вгляделась в мои глаза.

— Я… я не знаю, что сказать… — проговорила Великая Грейнджер, снова желая поплакать, для чего прижалась ко мне лицом. Я от такого высокого доверия даже задохнулся на минутку.

Гермиона не понимала, что с ней происходит. Девочка делала совсем не то, что хотела, строя из себя заучку, но будто что-то заставляло ее все это делать. Читать лекции, тянуть руку на уроках, когда ее никто не спрашивал, заставлять двух оболтусов учиться, а потом лезть с ними в смертельно опасные приключения, чтобы затем вести себя так, как будто ничего не случилось.

Стоило девочке подумать о полиции или еще чем-то таком, как начинали сниться сны, в которых пытали родителей, отчего наутро постель была мокрой. В этот раз все было, вроде бы, как всегда, но внезапно что-то изменилось.