Разведчик

Что будет, если она против? Я не хочу ее принуждать!

— Это значит, что мы навсегда вместе, — попытался я выкрутиться, но это же Грейнджер, от нее мало кто мог уйти…

— А точнее? — явно услышав недоговоренность, спросила девочка.

— Король благословил наш союз, правда, не знаю какой, — заговорил я, готовя себя к девичьей истерике. — Но Магия подтвердила, значит, какой-то важный король… Мы… Я не хочу тебя принуждать…

— Вы муж и жена, Миона, — улыбнулся мистер Грейнджер, жестом останавливая обеих мам.

— Навсегда вместе… — задумчиво проговорила Гермиона, а я ждал приговора.

Гермиона задумалась. «Муж и жена» звучало слишком серьезно и беспокойно, но вот «навсегда вместе» ей нравилось. Это значило для девочки, что мальчик никуда не пропадет, то есть она не останется одной. Быть одной ей не понравилось в детстве, и теперь хотелось друга… Ну, если не просто друг, то это же еще лучше? Гермиона припомнила, как Гарри о ней заботился, как беспокоился, как был готов пожертвовать собой, понимая, что так еще никогда не поступал.

— Я согласна, — улыбнулась девочка, поцеловав меня в щеку. Я просто замер, как под чарами — она не против!

— Спасибо тебе… Ты самая лучшая! — воскликнул я.

— Да, над комплиментами надо будет поработать, — хмыкнула миссис Грейнджер.

— Ви-и-и-и! Братик! Как я за вас рада! — завопила сестренка, принявшись обнимать нас обоих.

— Да и над словарем тоже, — хихикнула мама, а я не понимал реакции взрослых.

Взрослые переглядывались, чему-то улыбаясь, а я просто ни о чем не мог думать, как будто отключившись от внешней среды. Гермиона — моя… жена. Не через двадцать лет, не после заброски, а прямо сейчас. Она моя, родная… Теплая такая… надо узнать, как это называется, потому что у меня не хватает слов, чтобы рассказать, что я к ней чувствую, а вот родители явно понимали мои затруднения.

***

Оказалось, что родители моей… Гермионы взяли с собой книги, которые положили перед нами. То есть перед девочкой и мной, чтобы мы могли почитать и понять, что с нами происходит. Оказывается, родители поговорили между собой и решили, что не важно, как пока называется то, что с нами произошло, а важно только наше здоровье.