Разведчик

Ну здоровье Гермионы — это понятно и логично, но мое? Это меня удивило… С одной стороны, я разведчик, меня учили двенадцать лет! Но я почему-то чувствую себя совсем маленьким и от этого иногда страшно.

Мы читали книжки… Я очень многое понял из этих необычных книг. Мои ощущения называются «нежность» и «любовь». Правда, в книгах рассказывалось, как это происходит, но не объяснялось, как правильно, то есть учебником они не были и наставника тоже нет… За девочкой надо «ухаживать», так написано, а как именно — нет. Потом я схитрил: заговорил с Гермионой о цветах, а по поверхностным образам отслеживал, насколько ей нравится эта идея.

Оказалось, что нравится, когда речь идет о розах. Значит, нужно, чтобы были розы, потому что в книжках мальчики девочкам дарили цветы, правда объемы не указывались, но я подумал, что чем больше, тем лучше, правильно?

— Гарри, — увидев, что я читаю и мое задумчивое выражение лица, сестренка решила мне помочь. — Ты знаешь, какие цветы Мионе нравятся?

— Розы, — ответил я, представляя уже, как выглядит цветок.

Сорат… ммм… девочка отвлеклась от книжки и принялась прислушиваться.

— Ты прочитал о том, что девушке нравилось принимать ванну с любимыми цветами, — потыкала пальцем в книгу, а Гермиона почему-то покраснела. — И сразу подумал о том, чтобы сделать Мионе приятное, да?

— Да, — согласно кивнул я, наблюдая за интенсивностью покраснения… жены, получается. Она очень интересно краснеет — сначала щеки, потом носик, потом…

— Сюда смотри! — повернула мое лицо к себе сестренка.

— Наглядишься еще, вы на всю жизнь вместе. Скажи, братик, а ты подумал о том, что стебли у роз колючие? Вот каково ей будет колючками по голому… всему получить?

— Ой… — кажется мы Гермионой это сказали одновременно.

Сложная наука оказалась эта «любовь». Столько разных вещей нужно учитывать, оказывается… Но я разведчик, меня сдаваться не учили, потому справлюсь… мы справимся! Гермиона читала что-то прошколу, на обложке были изображены девочки в не самых удобных по моему мнению платьях.

Прошло уже больше недели, а я пытался вспомнить, что же забыл. Для Хогвартса мы мертвы, поэтому можем не возвращаться…

— Хогвартс! — опять одновременно произнесли Гермиона и я. Он же закрыт ото всех, туда никто не может прийти и выйти тоже, но мне пока нельзя вставать, что делать?

— Надо как-то снять осадный режим… — задумчиво проговорила девочка. — И что-то с самим замком сделать.

— Интересно, домовики как долго без меня смогут? — задал я риторический вопрос.