"Тяжела ты, долюшка Кощеева"

Иван надеялся, что у остроухого хватит ума сидеть где-то тихонечко и не высовываться. Хоть он сейчас и был в своем обычном облике, но он был на территории соседнего государства и не хотелось пасть в грязь лицом, перед соседом. Тем более если его словят вместе с вором.

Он знал, что им не объяснишь душевный порыв эльфа спасти птицу. У остроухих были свои законы, и они были совсем другими, чем в человеческих королевствах. Здесь Флор теперь был преступником, которого скорее всего бросят в темницу, и это в лучшем случае, а за худший вариант развития событий думать вообще было страшно.

Просмотрев каждую улочку, каждый поворот, Царевич с грустью посмотрел на пирожки для эльфа, они были еще теплые, где же тот бродит? Они же так и остынут, а горячие они намного вкуснее.

Откуда-то сверху послышался тихий свист, и подняв голову парень увидел уже знакомую фигуру, стоящую на крыше.

— Ты как туда залез?

— Эльф, услышав это, тяжко вздохнул.

— А, ну да, вы же всегда так делаете, — смутился Ванька.

Флор не стал искать место пониже, а легко спрыгнул с крыши. Иван от испуга вскрикнул, уже представив, как того собирает по частям с дороги.

— Тише ты! — шикнул на него эльф. — Не привлекай внимание.

— Уж кто бы говорил, — разозлился парень. — Взял, и украл жар-птицу, прямо из-под носа у стражи! Ты знаешь какую кашу заварил?! А если меня кто-то узнает? Может война начаться!

— Извини, но я не мог поступить иначе, — вздохнул Флор.

Царевич посмотрел по сторонам, птицы нигде не было.

— А куда ты ее дел?

— Выпустил на волю, — признался эльф.

Иван вздохнул, и правда, он же ее за этим и украл. Ну, хоть кому-то сейчас хорошо. А им еще выбираться отсюда. Флор ел пирожки, а Иван Царевич осматривался по сторонам. Город стал похож на взбудораженный муравейник, и все сновали туда-сюда.

Бежать из города решили по таким улицам, куда и разбойники без надобности не совались, так как ходили слухи, что там завелось лихо.

Блуждая по бесконечным узким переулкам, причудливо соединенным между собою они забрели к старому заброшенному дому, в котором кто-то тихо скребся. Решив, что пусть оно себе и дальше скребется пошли прочь, но не тут-то было. Стоило им отойти, как они снова появлялись перед этим злополучным домом.