Паутина времени

Впрочем, половину собравшихся составляли старики: седые и высохшие, наводящие на мысль, что деревне осталось стоять несколько десятилетий до того, как опустеет последний дом, а новые поколения уйдут на поиски лучшей жизни.

На скромном возвышении, сбитом из широких досок, к ритуальным столбам привязали двух юнцов. Молодые лица, не знакомые с бритвой, были помяты и изукрашены кровоподтеками. Но сильно покалеченными пленники не выглядели. Один парень – повыше и покрупнее – не замолкая, ниспосылал на головы всем присутствующим проклятия и обещал, что его отец – могущественный князь – не отставит от деревни даже кучки обгорелых досок.

Второй, совсем тоненький, словно подросток или девчонка, молчал, поджав губы, и неодобрительно косил огромными синими глазищами на собрата по несчастью. Выглядел, надо сказать, он престранно: лицо белее белого – только глаза и выделяются, зато одет во все черное; волосы – русые, падают на лоб неровными прядями. И чувствовалось в нем что-то такое, недоброе, что я даже подумал – может, к лучшему будет их сжечь? Не может тощий парнишка смотреть так жутко.

– Оррен, ты как хочешь, – начал Василий каким-то не своим, помертвевшим, голосом, – но если бы я не знал тебя и первый раз увидел сейчас, решил бы что этот глазастый парень – твой сын.

– Ага, – выдохнула Альга.

Староста покосился на нас: он уже отошел на приличное расстояние и фразы Василия услышать не мог, но, видимо, сам обратил внимание на указанное сходство. Сказать по-честному, ответить так это или не так – мне было сложно.

Я-то себя со стороны не вижу, насколько похоже? Но, действительно, с портрета Норта, чьей копией я являлся, на меня смотрели именно такие глаза. Да и масть. Не то, чтобы русые люди были редкостью, но чем дольше я смотрел на парня – тем больше знакомых черт замечал.

– Князь Литт никогда не простит вам смерть своего единственного сына! – заявил высокий мальчишка уже как-то вяло, понимая, что на селян его угрозы действуют примерно так же, как увещевания одинокого грибника, повстречавшего на узкой тропке голодного волка.

Кажется, подпрыгнули мы синхронно. А потом переглянулись: вдруг послышалось?

Однако нет, прозвучавшая фамилия явно писалась с двумя «т» на конце, но, без сомнений, относилась к тем «Литам», о которых мы втроем дружно подумали. И о, ужас! Присмотревшись, я нашел определенные сходства с Кристианом – брови, форма подбородка и скул и даже то, как он поворачивал голову.