Пушистая катастрофа

Это был не стражник, и, судя по потемневшему лицу волка, права спускаться в тюрьму он не имел.

— Я артефактор, — неприятно улыбаясь, незнакомец заговорил первым. — Слышал, вы поймали вора и даже нашли некоторые мои наработки. К сожалению, среди них не было одной очень важной… Я всего лишь хотел узнать, где она.

— То есть в хранилище вы уже побывали, — констатировал Хельму.

— Виноват, — беспечно сознался артефактор.

— Хорошо, что вы это понимаете, — мрачно ответил волк, выразительно глядя на подчиненного.

— Значит, не будете возражать, если я задам вам пару вопросов?

— Разумеется! Помогать городской страже — мой долг.

— Подождете в моем кабинете, — велел волк, и незнакомец даже не подумал возражать.

— Конечно! Этот стражник меня проводит.

— Не думаю.

Мы потратили еще десять минут на то, чтобы вернуться вместе с… подозреваемым, он определенно был подозреваемым, потому что вел себя крайне подозрительно. Хельму сам выбрал стражника, велел тому проводить мастера Деккара — так он назвался, Зофрэ Деккар — и вместе с артефактором дождаться его возвращения.

Мастер только улыбался и соглашался со всем, он выглядел безобидным и дружелюбным, но каждый раз, как взгляд его темных глаз останавливался на мне, все внутренности будто льдом сковывало.

— Не нравится он мне, — пожаловалась я, когда мы вновь вернулись к зловещей лестнице и наконец начали спуск.

— Мне тоже, — сказал волк.

Тюрьма управления городской стражи не впечатляла. Чистенькое серое помещение, единственным плюсом которого было его подземное расположение и близость морга — это создавало особую атмосферу.

Впрочем, простые люди едва ли могли почувствовать витавший в воздухе запах бальзамического состава, смешанный со стылым, не поддающимся описанию ароматом смерти.

Вдоль стен с двух сторон широкого прохода шли камеры. Толстые надежные прутья, как и потолок в том мрачном коридоре, были украшены защитными символами.

Половина камер была пустой. В одной жил какой-то буйный псих, при виде командора бросившийся на прутья и потребовавший его немедленно выпустить.

Сам псих меня не заинтересовал, а вот ошейник на его шее — очень даже.

— Какая красивая блестяшка, — протянула я, жадно следя за красными всполохами в глубине камня. На фоне черной кожи ошейника красный камень выглядел особенно маняще. Рубин же, это точно был рубин.

— Подавитель, — сказал Хельму, ни на мгновение не задержавшись перед камерой буйного.