Третья дочь

Проклятье третьей дочери. Нет, не Эйброксу надо вопросы задавать, а тому ужасному предку, что обрек всех нас на мучения. Натворил же ты дел, дорогой незнакомый прародитель.

Хотя, Эйброкс тоже хорош. Нет, мне с ним определенно надо поговорить. Обо всем. Надо же, какой подлец. Весь такой обходительный, и тут же пакостит, да еще по-крупному.

Приступ не прошел бесследно. Всего-то немного постояла, а перед глазами поплыли круги, пол начал качаться, так и норовя познакомиться поближе с головой. Нет, так дело не пойдет.

– Кс-кс-кс, – тихонько позвала старого знакомого.

Мало ли, вдруг услышит?

Портьера шевельнулась, из-за нее выглянула грустная кошачья морда

– Мяу, – жалобно протянул кот.

– Иди ко мне, Армаильчик.

Еще одно жалобное мяуканье, кот не сдвинулся с места.

– Иди ко мне, я тебя поглажу, – уговариваю кота и протягиваю руку.

– Мрррр, – подумав, соглашается кот и прыгает на кровать.

Подходит под руку и ластится. Беру его аккуратненько и к груди прижимаю.

– Ты мой единственный друг в этом мире, – говорю, а у самой слезы градом полились, – ты хороший, добрый, а они все злые, испорченные, ужасные люди… Знаешь, меня тошнит от этого мира…

Прижалась щекой к мягкой шерстке и того пуще разрыдалась. Кот тоже жалобно мяучит, вдруг вижу, – а хвост-то у него как обрублен. От такого безобразия даже слезы высохли. Взяла хвостик в руку, рассмотрела. Нет, не обрублен, но здорово подпален.

– Кто это тебя так? – возмущаюсь.

Котик почему-то не отвечает, только новое «мяу» жалобное выдает. Но что-то мне подсказывает, что обидчик у нас общий.

– Ну он и урод, – шепчу сквозь зубы.

– Милочка, это так грубо. Тебе не к лицу, – перед кроватью материализовался Эйброкс собственной персоной.

Его губы скривились в усмешке.

– Вижу, ваша беседа сегодня не очень задалась. Сожалею, но пришлось применить небольшое наказание моему питомцу за излишнюю болтливость.

– Что вы сделали с Армаилом? – я даже приподнялась от возмущения.

– Ничего серьезного, просто мой пушистый друг пережил небольшой стресс и на какое-то время лишился дара речи.

Эйброкс самодовольно усмехнулся, а я только крепче прижала к себе несчастное животное.

– Вы – мерзкое жестокое чудовище, – говорю прямо глядя Эйброксу в глаза.

– А то я не знал, милочка! – довольно ответил Эйброкс и сел на стоящий неподалеку стул, положив ногу на ногу.