Антисказка. Пойди туда, не знаю куда

- Пошли, я научу, - поманил Иван друга за собой, - Ща всё будет. Разводите огонь.

***

Иван и Елисей наловили рыбы, Забава и Мила легко справились с её приготовлением, запекли в глине, которую накопал Евсей. Добрыня развёл костер и заготовил дров, чтобы хватило на ночь. Никто не остался без работы.

- И всё-таки не осётр, - ворчал Елисей, доедая вторую рыбку.

Но это происходило скорее по привычке. Ужин был вкусный, компания приятная, любимая рядом. Что ещё нужно для счастья? «Разве что сухие штаны», - усмехнулся Царевич про себя.

Свои-то он промочил, пока, стоя по пояс в воде, рубахой ловил ужин. Рубаха сушилась у костра на высокой рогатине, а вот брюки он снимать категорически отказался. Негоже царевичу в исподнем трапезничать. Так и сидел в мокром.

- Как хорошо, - прислонившись к огромному дереву спиной, произнесла Забава, - Не то, что во дворце твоём.

На просторе, в кругу друзей, она ощущала себя полностью счастливой. Мысль о том, что рано или поздно придётся вернуться, её угнетала.

Она гнала её от себя как можно дальше, но та упрямо возвращалась назад.

- А чем мой дворец не нравится? - тут же насупился Елисей.

- Ничем, - пожала плечами девушка, - Свободы в нём нет.

- Чего нет, того нет, - согласился Царевич, - Тут я согласен.

- А вы что же, до сих пор не поженились? - сменила тему Мила.

- Почти уже, - вспомнив длиннющий список из приглашённых, поморщилась будущая царевна.

Она поделилась с друзьями тем, что её волновало. Что совсем не так она представляла себе бракосочетание.

Не среди огромной толпы незнакомых людей. Ну разве только её семья, а остальных она ни разу не видела.

- Друзья, - после того, как Забава закончила свой рассказ, вдруг поднялся Елисей, - От лица королевской семьи тридесятого царства, счастлив пригласить вас, - печальные глаза Забавы довольно сверкнули в отблеске костра, - На бракосочетания наследника престола, царского сына Елисея и прекрасной девы Забавы, которое состоится... состоится которое... - замялся, вспоминая, когда же именно: как и любой мужчина, он был далёк от запоминания любых памятных дат, тем более, что по статусу ему это вообще было не положено, - Через две недели, в общем, на последнее воскресенье второго летнего месяца, вот.

Его пафосное заявление, сделанное стоя посреди лесной поляны в лесу, одетого лишь в мокрые штаны, закатанные до колен, выглядело так нелепо, что Мила, пряча улыбку, серьёзно ответила:

- Большая честь, ваше величество.