Голос горячего сердца

М-да. А Эдмону я, эта, надавал по шее, чтоб глупостей не делал. Ну, бывай. Не держи на меня зла, ладно? Если Жаннетт увидишь – передай: старый Поль с женой кланяются ей, просят не поминать лихом.

Поль уже неторопливо удалился к своему дому, а старый Жак Дарк стоял в смятении, оглушённый, не зная, что и думать об услышанном.

* * *

Руан, май 1429 г.

Скромный епископ Пьер Кошон корпел над бумагами, продумывая проект очередного указа об увеличении налогов, когда знакомый скрипучий голос заставил его обернуться:

– Приветствую вас, ваше преосвященство!

Это был никто иной как граф Уорвик.

Кошон проворно вскочил со своего места:

– Здравствуйте, ваша светлость! Добрый день, милорд!

– Шутить изволите, ваше преосвященство? Разве могут быть сейчас добрые дни?!

Его светлость граф Уорвик был в мрачном расположении духа и не скрывал этого.

– О, милорд, я вас понимаю! Вы имеете в виду то, что произошло под Орлеаном?!

Граф горестно вздохнул:

– Именно это.

Какая-то девчонка… пастушка. Это не только одно из самых тяжёлых и унизительных поражений английской короны, но и самое непонятное!

– И попахивает колдовством, не так ли? – подал голос одноглазый граф Люксембургский, только что зашедший в комнату. Уорвик кивнул ему:

– Полностью согласен с вами, граф. Хорошо, что вы приехали, нам с вами предстоит долгий разговор, – и англичанин снова обратился к Кошону. – А вы как полагаете, ваше преосвященство? Эта ихняя Дева Жанна – колдунья? Она побеждает с помощью Сатаны? Может быть, проводит чёрные мессы?

– В этом я не уверен.

Про чёрные мессы с её участием ничего не знаю. Но еретичка она – вне всякого сомнения!

– Еретичка?! Но ваши коллеги проверили её благонадёжность в Пуатье и остались вполне удовлетворены! – сердито проворчал Уорвик.

– Вы правы. Самое огорчительное – что эту глупость поддержал бывший ректор Парижского университета. Это из-за того, что меня там не было.

Однако не всё так плохо, господа! Материалы процесса в Пуатье могут куда-нибудь исчезнуть, перестанут нам мешать… если того захочет архиепископ Франции. Впрочем, он пока, увы, к этому не готов. Но всё может измениться.

– Она и колдунья, будьте уверены! Она заворожила всех французских солдат! Они с радостью умирают, защищая её! – уверенно заявил граф Люксембургский.

– Граф! Мне кажется, вы несколько поспешны, – обратился к нему епископ.