Голос горячего сердца

А вы заговорили об этом – и я опять сомневаюсь…

Жанна постаралась улыбнуться, тронула Маргариту за левое запястье:

– Оставим это. Слава Господу, французы никогда не поступили бы так, как шотландцы с Уоллесом.

* * *

Март 1430, Сюлли-на-Луаре, королевский дворец

Будучи не в силах вести пустые разговоры с придворными, Жанна гуляла в саду, раздумывая, не уехать ли всё-таки в Домреми. «Ведь король, по сути, нарушил своё обещание, сорвал штурм Парижа. Зачем он это сделал? Ходят слухи о каком-то бургундском золоте, на которое отстраивается дворец, организуются балы.

Конечно, это всего лишь слухи. Но как это может быть: на армию денег нет, из-за этого она распущена, а на дворцовые балы и развлечения хватает? Сейчас вместо армии осталось всего несколько отрядов: мой, Дюнуа, Ла Ира, де Рэ и де Ксентрайля. Правда, англичане не пытаются наступать, не смеют высунуть нос из Нормандии, но ведь там они, как и прежде, каждый день убивают французов. А бургундцы открыто готовятся к захвату Компьени.»

– Милая Жанна! Подпишите, пожалуйста, этот документ!

Жанна невольно вздрогнула: к ней приближался её духовник, державший какую-то бумагу и чернильницу с гусиным пером.

– Да, сейчас, отец Паскерель. А что это такое?

– Это – ваше обращение к богомерзким богемским еретикам, которые называют себя гуситами. Вы требуете от них немедленно сложить оружие и предать себя в руки святой католической церкви.

– Да? Они, значит, так называют себя – гуситы? Какое странное прозвище.

– Они так назвались, потому что поклоняются порождению дьявола, еретику, которого звали Ян Гус! Его казнили пятнадцать лет назад, сожгли на костре за преступную ересь!

Девушка содрогнулась.

«Ян Гус… казнён на костре? За что – за ересь? Какой ужас… Несчастный человек.»

– Подождите, отец Паскерель… я что-то припоминаю. Это не их ли называют также таборитами? Это они первые придумали устанавливать пушки на телегах, верно? Смелые, находчивые, сообразительные люди!

– Жанна, это гнусные еретики! Почему вы не подписываете?

Жанна холодно отстранила протянутую ей бумагу:

– Сожалею, отец Паскерель.

Я сейчас очень занята. Заканчивается перемирие с бургундцами, мирные переговоры в тупике, и нужно готовиться к возможным неприятностям. Но самое главное… простите, я не понимаю, что плохого табориты сделали Франции.

* * *

– Матушка! Умоляю, помогите мне! Король совсем не любит меня! – с этими словами обратилась, рыдая, молодая королева к Иоланде, едва войдя в её покои.