Магфиг

Выделывается, значит, морда усатая, протокольная, ну-ну…

Где-то часа в три ночи полностью ушел Гоймерыч. Ну как полностью… уходить-то он начал еще в час, но пока прощался, на посошок, пока проводили его до двери, пока он переполз за дверь… ну короче, вы меня поняли. К своему импровизированному столу мы вернулись еще через час: путь-то долгий и трудный, а заначек у Дорофеича много. Но когда мы добрались, измученные и умирающие от жажды, то обнаружили пустой бочонок и лежащего на дне кверху пузом Батона, причем пузо было подозрительно раздувшимся.

Проснулся я от какого-то монотонного гула. Сперва мне почудилось, что это моя голова производит данную мелодию, ибо по внутренним ощущениям мозги мои усохли до неимоверных размеров, так что теперь моя черепная коробка больше всего напоминала пустую бочку, а во рту вовсю повеселились любимые мышки дедушки моей домоправительницы. Я усиленно потряс головой (зачем??!), однако гул не затих, а вот мне несколько поплохело, но о том, что гудело где-то на улице, я сообразить сумел.

Обведя окружающую действительность мутным взглядом, я обнаружил Криса, с напряженным видом прислушивающегося к странным вибрациям.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Не знаю, – ответил дракон. – Однако что-то мне это не нравится, буди Дорофеича, а я на разведку. Может, это последствия веселья наших магов, а может…

Дракон не договорил, а махнул рукой и практически бегом направился к двери. Судя по всему, похмелья у него не было, да и вообще, возможно, все свое опьянение он, скорее всего, искусно имитировал – было у меня такое подозрение…

Я принялся будить Дорофеича, который упорно не хотел вставать, сжимая в своих объятиях Батона, который в свою очередь имитировал смертельные конвульсии, и вдруг меня точно обухом по голове.

Дети!!! Весь мой хмель вылетел, точно ядро из пушки, и я, отпустив гнома, кинулся к двери.

Приехали. Класс был пуст. Я обессиленно прислонился к стене. Одно из двух: либо ребята уже ушли, хотя еще и семи нет, либо… А что либо? Скорее всего, я просто мню.

Ну натанцевались, наобжимались да пошли к себе баиньки. Я усмехнулся: блин, чего только с похмелья в голову не придет. Облегченно вздохнув и мысленно погладив себя по голове, я направился к своей каморке, и тут у меня под ногами что-то хрустнуло. Я замер, затем почему-то нарочито медленно наклонил голову и посмотрел себе под ноги. Очки. Вдребезги раздавленные очки. Я присел на корточки и, подняв оправу, освободил ее от остатков стекол.