Золотая невеста

Проклятый ром.

Впрочем… Сама виновата?

— Конечно, — прошептал Джонотан со всей серьезностью ей в губы, — но я сделаю все, чтобы ты попросила…

— Но… если отец проснётся...

— Думаю, вино за ужином было достаточно крепким, чтобы он проспал до утра. — Он нежно потянул ее за волосы, и Агата покорно запрокинула голову с замиранием сердца, которое после этого пустилось в пляс. — В крайнем случае скажешь, что тебя опять укачало.

— Ты же помнишь, что мы не можем… — Агата неожиданно смутилась, опуская взгляд.

— Что мы не можем? — Бархатный шепот тепло коснулся ее шеи, а следом пролегла дорожка из поцелуев — от алеющей мочки уха к основанию шеи, но и там Джонотан не остановился, мучительно помедлил и оставил осторожный, почти неощутимый поцелуй чуть ниже ключицы, руки скользнули от талии к груди и остановились.

Агата словно в тумане подалась вперёд: так сильно ей хотелось, чтобы тёплые уверенные ладони накрыли грудь, поласкали затвердевшие уже соски. Он же не мог не видеть, как ей этого хочется, учитывая, какое тонкое, почти прозрачное на ней было нижнее платье.

Она обвила его шею руками, прижимаясь всем телом, потянулась к его губам, но он удержал ее, и тихо рассмеялся, когда она распахнула глаза и нетерпеливо вздохнула, сердясь, что не может дотянуться до вожделенных губ и получить желаемое.

— Моя нетерпеливая госпожа, — он опять насмехался, но Агата почти готова была умолять, чтобы он не останавливался, — ты не ответила, что мы не можем.

— Отец убьет меня, если узнает, что мы… — Она прерывисто вздохнула, сбиваясь с мысли, когда он сжал пальцами очень чувствительный сосок прямо через ткань.

— Продолжай, — усмехнулся ей в губы Джонотан.

— Что мы… если ты…

— Если я что? — продолжал дразнить Джонотан, потянув за завязки на ее груди и стягивая тонкую ткань с плеча, следуя за ней поцелуями. — Если я сделаю так?

Он отодвинул кружево, еще прикрывающее ее грудь, и его губы скользнули по чувствительной коже, прикусывая нежно, но ощутимо.

В это мгновение корабль качнуло сильнее.

Агата покачнулась, не удержав равновесия, и упала бы, если бы Джонни не удержал, вжимая крепкими бедрами в стену.

— Кто-то, кажется, перебрал рома. — Он явно насмехаясь, сокрушенно покачал головой. — Ты совсем не держишься на ногах.

На особо резвой волне корабль ощутимо подкинуло еще раз, и Агата, охнула, потому что от усилившейся качки все внутри сладко екало.

— Держи меня, капитан, — выдохнула она ему в губы.