Неизлечимые. Магия дружбы

Оба заметно постарели, мать раздалась вширь, а отец, напротив, высох и сгорбился, оба обзавелись глубокими недовольными складками у рта, темными кругами под глазами и частой сединой в поредевших волосах. Оба держались с дочерью неловко, как с чужой, которую волей Божини приходится принимать и терпеть в своем доме.

Они ни о чем не расспрашивали, за столом не поднимали глаз и, кажется, едва выносили присутствие дочери. Лассу спровадили сразу после появления Уммы, что очень расстроило магичку. Не то чтобы они раньше были особо близки, но сестра хотя бы искренне обрадовалась ее приезду.

А родителей он как будто пугал.

Умме так и хотелось закричать: «Вы же сами меня позвали, не я попросилась!», но резкие слова, как и в детстве, оставались несказанными, вязли на языке.

Умма и правда была здесь не ко двору с тех самых пор, как у нее обнаружился магический дар. А если совсем уже по-честному – дома к ней с раннего детства относились намного прохладней, чем к Лассе. Та, ласковая и послушная, была родительской любимицей, помощницей и светом в окошке – Умма, задумчивая и «косорукая», вызывала досаду и раздражение, ее старались не замечать и при первой возможности отсылали гостить к материной сестре.

Когда оказалось, что младшая дочь переняла от своей бабки магический дар – жизни ей вовсе не стало. В каждом взгляде, в каждом слове родителей она читала укор, и ей было действительно неловко, что она, такая безнадежная и неудачная, оказалась еще и «позорищем». Соседи тоже смотрели с опаской и косо, заговаривали неохотно, хотя Умма, в отличие от бабки, не причиняла никому неудобств своим даром.

Быть может, если бы бабка не была такой шебутной, или если бы был в деревне свой жрец, который рассказал, что говорится про магов в Преданиях – все бы сложилось по-иному?

Когда хатник Эннь убедил магичку ехать в Школу, родители взбеленились окончательно, как будто их не обрадовало, что докука сама решила исчезнуть с глаз долой. Лишь годы спустя она поняла, почему родители так озлились: как это вдруг «позорище» не пожелало, чтобы в него и дальше втыкали шпильки, а сочло, будто может само что-то там решать! 

Но того года, что она провела дома после пробуждения дара, Умме хватило, чтобы понять: так жить нельзя.

И достало силы взбрыкнуть да уехать – не без поддержки Эння, который помог разжиться деньгами и дал множество толковых советов. Вооружившись тем и другим, слезно простившись с хатником, девочка-подлеток таки сумела добраться до Школы, не сгинув и не заплутав по пути.