Неизлечимые. Магия дружбы

С чужими мы обычно посдержанней, повежливей.

Эльф помолчал несколько вздохов и горько добавил:

– Хотя в этом нет никакого смысла. Пусть бы лучше чужие терпели нас злыми, расстроенными, раздраженными. А с близкими бережно надо. Они на то и близкие.

Дег тоже улегся на циновку по другую сторону от постели Вжины и спросил:

– Нам тоже можно поспать?

Он скорей понял, чем увидел, как эльф мотает головой.

– Лекарства нужно давать. И еще поить ее. До вечера дотянем, а дальше будет видно.

Дег помолчал, подумал и предложил:

– Хочешь – поспи немного.

Я ее буду поить, а потом разбужу тебя, чтоб лекарство дать.

– Ты сам не засни только, – пробормотал Кинфер и в единый вздох провалился в черный колышущийся мрак.

Безо всяких сновидений.

*

День прошел в рваном сонном мареве. 

Кинфер и Дег спали по очереди. Вливали сквозь стиснутые зубы Вжины воду, давали  лекарства, обтирали мокрой тряпицей. Казалось, все без толку. Если жар и спадал, то не до конца и ненадолго.

Девочка лежала словно деревянная, с напряженными ногами и пальцами, редко и неглубоко дышала. И все сильней бледнела, все четче обозначались синие круги у нее под глазами. Следы укусов опухли и покраснели еще больше.

Кинфер упрямо шептал те немногие заклинания, которые мог припомнить: от жара, для укрепления тела, для поддержки дыхания – хотя не замечал, чтобы они давали результат. Во всяком случае, улучшение не приходило.

Потом маг обтирал Вжину водой и отмерял целебные составы, надеясь, что делает это правильно.

А затем ненадолго проваливался в сон. А просыпаясь, все сильнее отчаивался. Он делал все, что мог сделать, но этого не хватало.

Можно было лишь надеяться, что крохи познаний Кинфера, целительные составы Салиэль и собственные силы Вжины могут перебороть действие неведомого яда.

Айфа весь день не показывалась – видимо, спала, вымотанная этой ночью и предыдущими. Зато дважды приходил Ильдомейн.

В первый раз он появился около полудня, принес миски с горячей едой – гречневая каша, крупно порезанная морковь, большие шматки мяса.

Глубокие миски были прикрыты лепешками, толстенькими, румяными, тоже горячими.

Только тогда Кинфер вспомнил, что ничегошеньки не ел уже почти сутки. А выдались эти сутки еще теми!

Пока эльф и Дег, особо не растрачивая слов, наворачивали кашу-суп, Ильдомейн делился новостями и собственными соображениями.

Новостей было немного, а вот соображений хватало.