Серая Дружина-2: Доспехи для шута

– С первого дня как…

– До этого он не отдавал прямых приказов! – полет табуретки повторила случайно поставленная на пол тарелка, и обед, кажется, Йехара, размазался по стене, явив собою образчик современного авангарда. Особенно впечатлял один окорочок, зацепившийся за щербину.

– И что с тобой будет, если ты ослушаешься?

         Я уже догадывалась, но уточнить никогда не помешает.

– Знак Арки убьет меня яростью любой из стихий. Сожжет, утопит, задушит, по выбору, чтоб его…

         Теперь мне захотелось прикрыть уши.

Если не все шпионы еще разбежались – они до конца жизни проникнутся к Веславу уважением и будут приходить к нему брать частные уроки…

– Он же проиграет! А здесь подобные ристалища – стопроцентно до смертельного исхода! Если бы хотя бы оружие, нет, магия! Какая магия у этого юнца, которого угораздило так не вовремя влюбиться? – это слово он произнес одними губами, но с самым нецензурным выражением лица.

– А этот…

         У него задергались губы, и я поняла, что сейчас рыцарю опять будет икаться. 

         На самом деле мне хотелось придушить себя – потому что я ощущала странную отстраненность от происходящего. Я не чувствовала, что Эдмус может погибнуть. У меня не болело сердце, да у меня даже пульс был нормальный!

         В общем, трагичность этой истории обходила меня, и вопрос, который я задала, конечно, объяснялся избытком спокойствия.

– Скажи, а ты так волнуешься за Эдмуса, или за себя? Я кое-что прочитала об алхимиках – и мне кажется, что вы не склонны к таким вот…

         Веслав остановился, будто перед ним из-под пола выскочила стена. Рывком, словно выполняя поворот по команде «Нале-е-ево!» – повернулся ко мне.

– Есть моменты, когда кричат камни! – выпалил он, запинаясь из-за тика, сводившего уголок губ.

– Но я вижу, что кое-кто из светлых – тверже и камней… и тем более – алхимиков.      

         Он опустился на кровать Бо. У меня внутри стало вдруг пусто: я поняла, что он говорил не только про Йехара. И ведь понял же как-то. Прочитал.

         Больно все равно не было, но стало стыдно.

– Мне уйти и не мешать? – спросила я, когда мы вдоволь намолчались.