Дети непогоды

По меркам истории, конечно. А из-за чего сражались... Над этим вопросом многие ломают голову. Ты вообще в курсе, что сражения происходили как бы в двух различных плоскостях, на двух уровнях?

— Да, Иннот мне рассказывал — была обычная война и война колдовская.

Афинофоно покачал головой:

— Нет. Это всё на самом деле одна сторона, физическая. А была ещё война совершенно нематериальная, но от этого не менее жестокая — война идей.

— Идей?

— Да. Понимаешь, сами Великие Маги — это, по-видимому, не просто очень умелые колдуны и чародеи — хотя и это тоже, конечно.

Но на самом деле они — физическое воплощение абсолютно нематериальных сущностей, я бы даже сказал — абстракций.

— А... А что это за абстракции?

— Ну, например, абстракция капитала, денег...

— Денег?! Но это же просто монетки!!!

— Нет, не просто, — улыбнулся Афинофоно. — Деньги — это очень древняя и живучая идея, ты уж мне поверь. По существу, это то, что отличает нас, вавилонян, от людей Леса. Жилища, одежда и прочее — это не так уж важно на самом деле; а вот мысль о том, что всё имеет свою цену, — она является коренным отличием.

Ведь если раньше только волшебники могли накапливать силу, чтобы потом использовать её для чего-то, то теперь и самый обыкновенный человек может накопить деньги — или украсть, или отнять, неважно... И использовать их — может быть, даже все сразу, для чего-то очень масштабного. Понимаешь? Простые люди становятся с помощью денег в чём-то равными Магам. И это только одна из сторон — потому что, когда количество денег перевалит за определённый предел, они сами начинают использовать людей. Я, разумеется, говорю очень упрощённо, но тем не менее это так — миром Бэбилона правят деньги.

Хлюпик замолк, переваривая услышанное.

— А ещё?

— Ну, например, Великие Маги севера. Этих чародеев у нас называли Чёрными Магами, но сами себя они именовали некромантами, исследователями энергии некроса, умирания.

— Жаль, что нет такой идеи, как идея простой и тихой жизни; безо всяких там войн, — пробормотал Хлюпик.

— Ну как же нет, когда ты только что сам её высказал, — рассмеялся волшебник. — Есть такая идея, Хлю, и она, кстати, одна из самых сильных и живучих — ведь ею живёт практически весь Лес.

— Ну да? А вот Иннот говорил, что в Лесу все очень злобные и воинственные; а такие, как мы, смоукеры, — это исключение.

— Да не злобные они, а пугливые. Отсюда и агрессивность: некоторые так боятся чужаков, что сами на всех нападают. Кстати, вот очень хороший труд на эту тему.