Дети непогоды

Смотритель запасника справился с бутербродом и только начал прикидывать, каким образом лучше разрезать помидор, как дверь хранилища вдруг скрипнула и на пороге показалась некая фигура.

Брови старого Типшента, похожие на клочки желтоватого хлопка, удивлённо поползли вверх. Этот человек, кем бы он ни был, не просто не имел права здесь находиться — по идее, он не имел даже такой возможности! Двери музея в волшебный час накрепко запирались, а спрятаться от бдительного ока смотрителей в залах, пожалуй, не смогла бы и мышь.

Святость обеденного часа была грубо нарушена! Такого на памяти старика ещё не случалось. Он приподнялся со стула и произнёс те слова, которые обычно говорят в ситуациях затруднительных:

— Э-э...

Незнакомец в сером плаще плавным движением сорвал с головы широкополую шляпу и отвесил низкий поклон.

— Будьте великодушны, любезный господин хранитель! Увы, увы, я сознаю, сколь дерзко нарушил ваш покой. Сможете ли вы простить меня за это бесцеремонное вторжение?

Хаклпо Типшент прокашлялся.

Донельзя странные манеры незнакомца производили почему-то впечатление скорее благоприятное. К тому же непривычное обращение «господин хранитель» очень ему понравилось. Почему бы и в самом деле не учредить такую должность — «Хранитель музейных запасников», подумал он. Вернее, не то чтобы учредить, должность-то уже имеется, а, скорее, переименовать её. Всё-таки «господин хранитель» звучит куда лучше, чем «смотритель». Незнакомец тем временем окинул быстрым взглядом помещение и непринуждённо присел напротив.

— Впрочем, у меня найдётся чем возместить нанесённый ущерб. Вы, как я вижу, изволите полдничать?

— Обедать, — поправил незнакомца Типшент. — Мы здесь, в музее, не полдничаем, а только обедаем.

— И это, безусловно, правильно, — подхватил тот. — Не увлекаясь излишествами, тем не менее не забывать о потребностях собственного тела — что может быть разумнее? Нет, положительно, я обязан принести вам извинения. Вы, как я вижу, предпочитаете кофе?

— Да, знаете, приятно выпить чашечку после обеда, — отчего-то вдруг смутился смотритель.

— Безусловно, безусловно, — поднял ладони незнакомец. — Вряд ли можно найти другой напиток, столь способствующий бодрости тела и ясности ума. Но! — Он поднял палец. — Если и есть на свете что-нибудь лучше кофе, так это кофе с коньяком. А у меня как раз при себе оказалась небольшая бутылочка сего напитка. Не берусь судить о вещах, которых не понимаю, однако же, судя по всему, он весьма недурён.