Дети непогоды

— Двое на марсы! Стравить из баллона! Снижаемся, сукины дети!

Обезьянцы торопливыми муравьями разбегались по кораблю, карабкались по вантам. Двое наблюдателей запрыгнули в плетёные корзины марсов. Поскольку «Тяжёлая Дума» была воздушным кораблём, то располагались они внизу, на выдвигающихся из днища коротких мачтах.

«Однако... Парни, похоже, начинают скучать без дела. Сейчас было бы весьма кстати сорвать хороший куш или, по крайней мере, разжиться травкой». Обычай курить травку принёс на «Тяжёлую Думу» бессменный рулевой Колбассер, и теперь обезьянские пираты, да и сам капитан, не мыслили ни дня без того, чтобы не забить косячок.

Струи дождя безостановочно стекали по серой обшивке баллона и заливали палубу. Сухим оставался только небольшой участок в самом её центре. Капитан с неудовольствием отметил плевки и затоптанные окурки.

«Ну что за свинтусы. Обязательно им на палубе срач разводить. А кубрик на что, спрашивается?»

— Кэп! Вижу внизу лодки! — долетел до него крик марсового.

Капитан быстрым шагом прошёл к клюзу выдвижной мачты и глянул вниз. Спускаться на марсы он не спешил: так ли уж трудно закупорить отверстие, а потом срубить мачту, отправив неугодного в короткий последний полёт?

— Какого ещё ты там видишь?

— Там лодки, кэп! Штук восемь или десять. Причаливают к островку. И ещё какая-то штука, вроде большого ведра.

— Отлично, парни. Посмотрим, что это такое. «Наверняка какое-то племя переселяется. Лучше бы купеческий караван, конечно.

.. Впрочем, нам в любом случае будет с кем позабавиться».

— Спустить паруса! Трави из баллона помалу! Канониры, приготовить гальюны левого борта! Огонь только по моей команде! Рулевой! Мы должны зависнуть точно над ними! И смотри мне, не вздумай в случае чего оправдываться тем, что был пьян! Я ведь где грозный, а где и вовсе беспощаден, ты понял, Колбассер?!

«Тяжёлая Дума» начала манёвр снижения.

* * *

Армадилл мигнул. Прозрачная плёнка медленно скользнула по глазному яблоку и спряталась под веко.

Мир с точки зрения армадилла представлял собой любопытное зрелище: очень чёткий, яркий, сильно увеличенный в центре, но он тускнел и уменьшался к краям, становясь как бы необязательным приложением к тому, на чём хищник фиксировал свой взгляд. Сейчас глаза армадилла были устремлены на странную цилиндрическую штуковину. Это оттуда так вкусно пахло. Правда, запах никотина немного настораживал армадилла, как и всё незнакомое.