Дети непогоды

А родился я совсем в другом месте; и тоже когда-то пришёл в Бэбилон в поисках своего счастья. Мне, конечно, было в чём-то легче...

— Послушайте, я даже не уверен, что сумею ещё раз повторить этот трюк со своим талисманом... То есть медиатором, — старательно выговорил Хлюпик незнакомое слово.

— Сможешь-сможешь! Афинофоно ведь не зря говорил, что им может пользоваться абсолютно любой. Он профессионал, и его суждениям я обычно доверяю.

— Он ещё говорил, что это может быть опасно...

— Ну, здесь он хватил. Опасность есть, конечно, но совсем другая.

Понимаешь, если твоей звёздочкой может пользоваться кто угодно, тебе надо беречь её как зеницу ока. Мой тебе совет: не носи её на виду. Прикрепи под плащ или к набедренной повязке. Работать-то она всё равно будет, как и прежде.

— Да, об этом стоит помнить, — задумчиво сказал Кактус. — Видишь ли, у каждого каюкера есть слабое место. У тебя — вот такое. Зато и способ, каким ты делаешь каюк, очень мощный.

— А у тебя какой способ? — спросил Хлюпик

— Хлю, о таких вещах друзей не спрашивают, — укоризненно сказал Иннот.

— У каждого могут быть свои секреты! Помнишь, я говорил тебе: если что-то умеешь, не выставляй этого напоказ. И спрашивать о таком тоже неприлично.

Хлюпик почувствовал, что краснеет.

— Ладно, не смущай парня, — рассмеялся Кактус. — Тем более мой секрет все знают, такой уж у меня метод... Это ты у нас темнишь.

— Ну, раз уж зашёл разговор, давай, покажи, как ты это делаешь, — ухмыльнулся Иннот.

— Одёжку жалко. — Кактус сокрушённо осмотрел свой балахон.

Он был щегольским, сшитым из атласной ткани, с орнаментальными вставками и длинным рядом перламутровых застёжек на груди.

— Зайдём в подворотню, ты его снимешь... Делов-то! — беспечно ответил Иннот.

— Ну ладно, мелкий, уговорил, пошли... Чего только для друзей не сделаешь!

Они свернули с набережной в какой-то подъезд. Кактус быстро скинул пончо, оставшись в набедренной повязке.

— Смотри, смотри! — шепнул Иннот.

Кактус чуть присел и напрягся. Внезапно его кожа вспучилась сотнями маленьких бугорков, а миг спустя оттуда буквально выстрелили иглы: острые, глянцево-коричневые, с мизинец длиной.

Хлюпик громко ахнул от неожиданности. Кактус теперь казался раза в полтора больше. Сквозь щетину игл весело поблёскивали глаза.

— Вот поэтому его Кактусом и называют, — наставительно сказал Иннот. — Представь, что будет, если он обнимет кого-нибудь покрепче? Чистый каюк! А они ещё и ядовитые, между прочим.

Кактус сделал глубокий вдох.